– Чем он занимался?

– Как я понял, в семье родителей Летты все имели какое-либо отношение к театру, – начал объяснять Шварцман. – Сестра Летты, мать этого самого Лени, была актрисой, играла в театре Вахтангова. Леня тоже мечтал об актерской карьере, однако он не унаследовал таланта матери. И он стал работать в театре администратором… Его держат в театре благодаря Виолетте, ибо он пьет.

– А сколько лет этому Лене?

– Точно не знаю, но он, как мне кажется, уже не так молод, ему где-то около сорока.

– Значит, он просил у Леонидовой деньги. И она давала?

– Иногда давала, но чаще отказывала.

– И как реагировал племянник?

– Он начинал злиться, устраивал настоящие скандалы. Начинал ей грозить… Несколько раз мне приходилось вмешиваться, чтобы выставить этого приживалу за дверь.

– Понятно… Но, наверное, только домработницей и племянником список посетителей не ограничивался. Были и еще какие-то люди?

– Да, были люди театра, коллеги Летты. Например, я встречал режиссера Георгия Аполлоновича, встречал подругу Летты, певицу Ганскую…

– Кто-нибудь из этих людей знал о существовании тайника с сокровищами?

Преподаватель развел руками:

– Не знаю… Мы иногда встречались за столом в квартире Виолетты – были такие, знаете, дружеские застолья с участием Георгия Аполлоновича, Ганской, старого режиссера Княжевича… Мы беседовали… Но никогда эти беседы не касались темы драгоценностей, темы ее коллекции.

Говорили всегда о музыке, о той или иной постановке, о трактовке ролей…

– Только о музыке… Ладно, Борис Маркович, настало время задать вам нескромный вопрос. Вы были близки с убитой?

Как видно, за время допроса преподаватель успел мысленно приготовиться к тому, что ему зададут этот неприятный вопрос.

Поэтому ответил без особого промедления:

– Да, в последний год мы с Леттой были близки.

– У вас были ключи от ее квартиры?"

"– Да, они у меня с собой.

– Это хорошо, что вы их взяли, – сказал Егоров. – Давайте их сюда.

Он взял у преподавателя связку ключей – такую же, что он уже получил у домработницы Петровой, убрал ее в стол и сказал:

– Хорошо, тогда я задам вам вот какой вопрос. Вы хорошо знали убитую, знали ее друзей, ее образ жизни.

Скажите, кто, по-вашему, мог убить Виолетту Игоревну?

Борис Шварцман надолго задумался, потом заговорил – медленно, подбирая слова:

– Чтобы убить из-за бриллиантов, надо кое-что знать об этих камнях. Знать, сколько их, где они лежат… Легче всего узнать об этом было людям театра – они чаще других бывали в квартире Летты. Людям театра – ну, и мне, разумеется. Но из этого не следует, что убийца – один из нас. Конечно, не все музыканты или любители музыки – святые люди. Нет, совсем не так.