Приходилось десятки раз напоминать себе, что бизнес, как и спорт, нервов и лишнего волнения не прощает.

Ничто и никогда не заставляло меня так переживать, как предстоящая встреча. Разговоры, точнее споры, с Глебом успокоения мне тоже не приносили. Во мне как будто одновременно существовало два человека, с совершенно разными взглядами и ожиданиями. И друг видимо решил стать дополнительным голосом того, который категорически не допускал и шанса на нормальное разрешение этого вопроса.

— Всё-таки не хочешь оставить Алису в покое? Собираешься ей о себе напомнить? — в очередной раз спорили мы за несколько дней до заседания.

— У неё напоминалка обо мне и так девять лет перед глазами бегает. — Ткнул на очевидное я.

— Ты прям, так уверен, что она родила? — усомнился Глеб.

— Не хотела бы рожать моего ребёнка, не было бы отказа в медкарте. Её мало того, что никто бы тогда не осудил, уверен, врачи и уговаривали, поди, ещё. — Параллельно просматривал документы я. — А раз она сохранила ребёнка, значит, не настолько меня ненавидит, чтобы примирение было совсем невозможным.

— Во-первых, с чего ты взял, что родила? С такими-то проблемами в самом начале? Там говорят волноваться и нервничать нельзя, а тут явно просто волнениями не обошлось. А ты прям, уверен, что выносила и благополучно родила. — Озвучил мысль, которую я усиленно гнал от себя, друг. — Во-вторых, почему ты считаешь, что Алиса не согласилась избавиться от беременности, потому что отец ребёнка ты? По-моему, более вероятная причина, потому что это её ребёнок."

"— Ты специально меня добиваешь? — оторвался я от созерцания плана собственного дома. — Я вот тут озабочен, в каких цветах делать ремонт в комнате для ребёнка.

— А я тебя спрашиваю, кто тебя к нему подпустит. Ты то ли на самом деле не понимаешь серьёзности проблемы, то ли слишком в себе самоуверен. — Налил себе воды Глеб и привычно облокотился на край стола. — Вспомни мою маму.

— У твоей мамы был твой батя, своя квартира, и ты уже в школу ходил, а не был беспомощным младенцем. — Откровенно объяснял я свою уверенность. — А теперь, давай поговорим об Алисе. Семьи нет, совсем, никакой. Поддерживать некому, образование незаконченное, работы нет. После выписки из больницы, она вернулась в свой дом в деревне, просто больше некуда. Беременность с осложнениями, это я сейчас говорю, не потому, что жажду, чтоб она по полной отхватила, а просто потому, что с той выпиской из медкарты, без осложнений было не обойтись. Дальше что? Мама-одиночка с новорожденным на руках. Сколько там те пособия? А работу она могла найти только на неполный день и низкооплачиваемую. Опять же, потому что мама-одиночка, и сама сирота. Как бы это сейчас не прозвучало, она за эти десять лет нахлебалась по самое не могу.