– Да, естественно, вам нужно увидеть тело, – сказал полковник. – Да, да, так пройдемте. Но, знаете, как-то неловко, что вы еще не познакомились…

– Сначала тело, я думаю, – не отступал старший инспектор.

– Ну, как угодно. Оно… то есть тело… все еще на чердаке. Мы ни к чему не прикасались, как вы увидите. Оно было оставлено… он оставлен в том положении, в каком мы его нашли. Ну так я вас провожу.

– Благодарю вас. И, может быть, вы, мистер Дакуорт, присоединитесь к нам? Поскольку вы были с полковником, когда он взломал дверь чердака.

– Ладно, само собой, – заверил его Дон. – В автомобиле я рассказал вам все, что знаю, но само собой, как скажете.

– Пожалуй, Фаррару тоже стоит пойти с нами, – вмешался полковник. – Делать записи. Что скажете, старший инспектор? Он мой секретарь и управляющий. Преполезнейший субъект.

– Ничего против не имею. Хотя я склонен делать свои записи сам, – он постучал себя по лбу, – вот тут, знаете ли. Но да, почему бы и нет.

Небольшая компания затем вышла в продуваемый сквозняками вестибюль – пространство изящных пропорций с высоким потолком, хотя многие находили его слегка зловещим даже и без гнетущего воздействия нынешней трагедии. По стенам полковник разместил обработанные чучельщиком головы всех доступных воображению диких животных, начиная от великолепно рогатого оленя Шотландских гор и колоссального серого слона с индийских холмов и кончая разнообразной стаей зверьков поменьше и порезвее – все до единого сувениры из его путешествий в более счастливые времена. На верху широкой парадной лестницы, плавно завершавшейся расходящимися в разные стороны двумя полукружиями галереи с балюстрадами, в своем вульгарно раззолоченном гробу вертикально стояла египетская мумия, и когда полковник, проводя Трабшо мимо, заметил ошарашенный интерес, с которым полицейский взглянул на нее, он сказал:

– Моей жены. Подарок какого-то ее родственника-археолога. Он… как бы это выразить?… Он спас ее с раскопок, которыми руководил в Луксоре в… дайте подумать… да, в тридцать первом году, если не ошибаюсь. – Затем он предпринял одну из своих неуклюжих попыток рассеять неловкость ситуации. – Как я сказал, это мумия моей жены. Можно выразиться, моя мумия через брак. Ха-ха-ха!

– Весьма остроумно, – вежливо отозвался Трабшо.

(Откровенно говоря, этой шуткой Роджер Ффолкс потчевал абсолютно каждого, кто когда-либо переступал порог его дома, и к этому моменту она была такой же старой и усохшей, как сама мумия.)

Полковник свернул в правую галерею мимо двух спален для гостей, соединенных общей ванной, затем пошел дальше направо по узкому коридору, в конце которого винтовая лестница вела наверх в спартански каменный коридор, куда выходили комнатушки прислуги.