Его автор – не КТО я теперь и не КТО, кем я была уже много лет. И слава Богу, должна я сказать. Мои читатели – все, я не сомневаюсь, крайне респектабельные люди, но, согласно моему опыту, стоит позондировать поглубже за общепринятые любезности «как вы поживаете» и «так приятно повидаться с вами», и оказывается, что эти же самые очень респектабельные люди придерживаются жутчайших ханжеских мнений.

– Да-да, – нетерпеливо согласился Трабшо, – но не могли бы мы вернуться к Джентри, будьте так добры.

– Собственно, добавить почти нечего. С нами произошло точно то же, что и с бедняжкой Клемом.

Каким-то образом проведав о нашем общем прошлом, нашем с Корой, Джентри за обедом начал язвить нас обеих. И так хитро и тонко, что никто, кроме нас с ней, не понимал, о чем он говорит.

– Каким образом возникла эта тема?

– Я, собственно, не помню, так глупо это было.

– «Дама из Испании», Эви – подсказала актриса. – Ты могла упомянуть что-то такое.

– «Дама из Испании»? – ошеломленно повторил Тробшо.

– Да, верно. Селина сидела за роялем, и она спросила, нет ли у кого-нибудь желания послушать что-нибудь. И когда Синтия попросила «Даму из Испании» – ну, вы знаете: «Дама из Испании, я вас обожаю, тра-ля-ля-ля, я вас умоляю!», Джентри тут же одарил Кору и меня своим подхихикивающим взглядом и заметил, что в нашу честь песню следовало бы назвать не «Дама из Испании», а «Дамы из Лиссабона».

Теперь Трабшо выглядел просто ошалевшим.

– «Дамы из Лиссабона»? Не понимаю. Лиссабон же в Португалии, а не в Испании.

Вновь и актриса, и писательница разразились взрывами неудержимого смеха. Вновь на мгновение, почти неуловимое, возникли образы двух веселых молодых женщин, которые целую вечность назад делили тесную холодную квартирку и большую теплую кровать в Блумсбери.

Затем, с той же быстротой, с какой они возникли, призраки их более юных и беззаботных «Я» тактично отступили в прошлое, где им и полагалось быть, и в тот же момент на щеках Трабшо вспыхнули два красных пятна. Потребовалось несколько секунд, но до него наконец дошло.

– Понимаю… да-да, я понимаю, – промямлил он, явно донельзя расстроившись.

– Ваше слово, вы помните? – спросила Кора Резерфорд. – Вы дали нам слово."

"– Да-да, я дал вам мое слово, и, уверяю вас, я сдержу его.

А странно, даешь что-то, а затем сам же и держишь, но вы меня понимаете. И можете доверять мне, милые дамы. А теперь, – докончил он, – я должен задать мой последний вопрос вам обеим. Мисс Резерфорд, мисс Маунт, одна из вас убила Раймонда Джентри?

– Ты первая, – сказала Кора Резерфорд Эвадне Maунт.

– Нет-нет, я настаиваю, чтобы первой была ты, – сказала Эвадна Маунт Коре Резерфорд.

– Возраст раньше красоты, – сказала Кора Резерфорд.

– Я тоже так считаю, – сказала Эвадна Маунт.