– Наркотиков?

– Кокаин, если уж вам надо знать.

Исполненная ужасом тишина, которой было встречено последнее заявление, объяснялась не столько открытием, что Кора Резерфорд, оказывается, наркоманка – как уже намекнула Эвадна Маунт, такие слухи ходили много лет, – сколько вызывающей невозмутимостью, с какой она признала эту подробность своей жизни.

– Соответствовали его инсинуации фактам?

– На это, старший инспектор, я отвечу да, нети решительно нет.

– Объясните, милая дама.

– Да, я пользуюсь кокаином. Нет, парализующей зависимости у меня от него нет. И решительное «нет», будто профессионально я выхожу в тираж.

Я только завершила десятинедельные гастроли в «Хеймаркте», играя Гиневру в «Шутке» Сэма Бенелли, драматурга, чьи пьесы, это разумеется само собой, будут ставиться до тех пор, пока будут существовать театры, чтобы их ставить. В настоящий момент я веду переговоры с Хичем… Хич. Альфред Хичкок. Знаменитый кинорежиссер. Нет? Вы правда никогда о нем не слышали?? Никто из вас??? Силы небесные! Ну, как бы то ни было, я веду переговоры с Хичем о том, чтобы сыграть Алексу Бэддели в фильме по роману Эвадны «Смерть в мертвом сезоне». Для меня, разумеется, роль характерная, бытовой юмор…"

"– Мисс Резерфорд, Реймонд Джентри реально угрожал разоблачить ваш… вашу…

– Мое пристрастие?

– Да, ваше пристрастие. Он грозил написать об этом в «Тромбоне»?

– Нет, не на словах. Так же, как и в самой статье, будь у него время и удобный случай ее написать, он обошелся бы без слов, если вы меня понимаете. Но было более чем очевидно, что он задумал. Перечеркнув историю про Мольнара, я выставила его ослом на глазах у Селины, и он вознамерился отомстить.

Нет, он не посмел бы употребить слово «кокаин» в печати – это было бы подсудно, так как доказать он ничего бы не смог, однако все его читатели знают зашифрованный язык «Тромбона» и отлично поняли бы, что он имеет в виду.

– Тем не менее, – сказал старший инспектор, – если слухи о вашей зависимости циркулировали уже много лет, как мы узнали от мисс Маунт, так, конечно же, опубликованные «Тромбоном» зашифрованные намеки, как вы их назвали, особой разницы не составили бы?

– Казалось бы, так, верно? Однако на деле все по-другому. Подумайте о том, как мы все говорим о наших ближайших друзьях у них за спиной, о беспощадности, с которой мы анатомируем их пошлые мелочные грешки, – точно так же, как они говорят о нас в нашем отсутствии, когда мы не можем себя защитить.

Так вот: одно дело знать, что про нас сплетничают, и совсем другое, если нам эти сплетни передают. Ну и со слухами то же самое. До тех пор, пока они «циркулируют», как вы выразились, заметного вреда они причинить не могут – слишком уж много сплетен циркулирует, как правдивых, так и лживых.