Я мог бы легко прокрасться в его комнату и покончить с ним, прежде чем он успел бы сообщить Трабшо несколько интересных фактов о своей жизни в Америке, фактов, которые вывели бы полицию прямо на меня. Но я предпочел этого не делать.

Ну а Реймонд Джентри, – добавил я, – это другая история. Никому не убедить меня, что я не оказал миру большой услуги, убрав его.

Я видел, как старший инспектор грызет удила, изнывая от желания качнуть обычную речугу, что я не обязан делать никаких заявлений, но все, сказанное мной… ну, остальное вы сами знаете. Однако я твердо решил высказаться первым. Я хотел, чтобы меня слушали. Слишком долго я молчал.

Но нас обоих обошла на повороте Эвадна Мауит.

– А, таку вас все-таки есть голос, молодой человек, – сказала она, – и умение подбирать выражения. Знаете, я еще раньше положила на вас глаз. Не то чтобы я с самого начала распознала, что сделали это вы или еще что-нибудь подобное. Просто я нашла вас… прямо-таки замечательным.

– Меня? Замечательным? – Не отрицаю, я был польщен. – Но почему?

– Я вообще не думала, что когда-нибудь встречу такого, как вы. Идеального фактотума. Вы всегда оказывались там, где были нужны, и никогда – где были бы лишним. Повсюду и нигде, присутствующим, но анонимным, невидимым, но всеведающим. Внимательным ко всему, что происходило, ко всему, что говорилось и делалось, будто запечатлевая, все мысленно записывали, все впитывали. Ваши глаза никогда не встречались с нашими, и вы почти ничего не говорили, а в тех редких случаях, когда говорили, то – если только я очень ошибаюсь – то НИ РАЗУ в первом лице. Вы ничего не упускали и ничего не привносили. Вы практически никогда не принимали ни в чем участия и абсолютно никогда ни во что не вмешивались. А что до вашей – с полным уважением – абсолютно заурядной внешности и вашей даже еще более заурядной одежды, так они делали вас, как я сказала, почти прозрачным. Если бы я не боялась вызвать возмущение викария, то у меня был бы соблазн сравнить вас с Богом.

– Подобно Богу я никогда не лгал, – сказал я.

– Ну, послушайте! – прожурчала она. – За одним исключением!

– Одним исключением?

– Ваша фамилия. Раз вашим мотивом была месть, а месть, если мой опыт еще чего-нибудь стоит, неизбежно подразумевает тот или иной обман, то ставлю десять против одного, что она не Фаррар!

Нет, она была поразительна! Я ничего не мог с собой поделать и улыбнулся ей.

– Браво, мисс Маунт. Да, она не Фаррар.

– Можем ли мы ее узнать?

– Я ХОЧУ, чтобы вы ее узнали. Иначе все, сделанное мной, не будет иметь смысла.

Я набрал побольше воздуха в грудь.

– Меня зовут Мургатройд. Роджер Мургатройд.

Мэри Ффолкс уставилась на меня, в изумлении открыв рот.

– Роджер? Но Роджер, это же имя, как… Роджер…"

"– Меня назвали в его честь.