Только Алекса Бэддели понимает, что как учитель он подразумевал ГРАММАТИЧЕСКИЙ залог."

"И тут же заключает, что убийцей был тот из гостей, кто подхватил учителя на руки и воскликнул: «Он чем-то съеден!» вместо «Он что-то съел», и тем самым выдал, что он вовсе не подлинный англичанин, которым притворялся, а тем самым – что он и есть убийца.

На мгновение наступила тишина. Затем молчание неожиданно нарушил Дон, который все это время скромно сидел рядом с Селиной и не пискнул далее тогда, когда Эвадна Маунт напомнила всем о его угрозе убить Джентри. Вот почему теперь, когда он решил что-то сказать, его голос, почти неузнаваемо хриплый от негодования, разорвал тишину, как ружейный выстрел.

– Убийца. Как я, вы хотите сказать.

Писательница уставилась на него. У нее на лбу сплеталась паутинка из бисеринок нервной испарины.

– Что вы такое говорите, Дон?

– Не надо, мэм, вы прекрасно знаете, что…

– Эвадна, – перебила писательница ласково. – Эвадна.

– Эвадна…

Совершенно не в себе в эту минуту, он произнес ее имя с запинками, будто скороговорку.

– Вы не станете отрицать, о чем именно вы думаете, о чем думаете вы все. Только американец мог напечатать эти пометки, а я здесь единственный американец.

– Дон, милый, никто не думает, что печатал их ты! – вскричала Селина. Она крепко сжала его бедро. – Скажите ему, Эвадна. Скажите Дону, что вы его не подозреваете.

– Да нет, подозревает, – сказал он угрюмо. – И все вы. По вашим лицам видно.

– Дон? – сказала Эвадна Маунт.

– А?

– Вы читатель «Ищи убийцу!»?

– Чего-чего?

– Вы читатель «Ищи убийцу!»?

– Да нет, – ответил он после нескольких секунд. – Честно сказать, терпеть их не могу. Ну кому какое дело, кто кого…

– Хорошо, хорошо! – раздраженно перебила его писательница. – Ваша идея ясна.

– Извините, но вы же спросили, – сказал Дон. Затем, возможно, ободренный открытием, что сумел нащупать щель в до сих пор неуязвимой броне, он добавил: – Скажите, почему вы спросили? В чем была ваша идея?

– Вот моя идея. Будь вы читателем «Ищи убийцу!», вам хватило бы знаний сначала подумать, прежде чем обвинять меня в том, будто я обвиняю вас. А если бы вы подумали немного подольше, вы бы скоро сообразили, что вы не единственный подозреваемый, только потому, что единственный американец.

– Не понимаю. Это как же?

– Ну, Кора, например…

– Знаешь, Эви, душечка, – протянула актриса, – было бы так ужасно мило, если бы хотя бы раз я не оказалась первым «например», которое втемяшится тебе в голову.

– Когда дело касается преступлений, Кора, нам всем следует привыкнуть быть «напримерами».