— Оказывается, о твоем материнстве знала чуть ли не половина города, — задумчиво произносит Яр. – Все. Но только не я. Просто пиздец как приятно, Соня.

— Это неправда! Знала только мама, Влад, Женя, Аня и Ника…

Я перестаю говорить, когда Яр одним прожигающим взглядом умоляет меня заткнуться.

— Твой брат мог бы снова подойти ко мне и разбить рожу, потому что я не только обесчестил любимую сестру, но и заделал ей ребёнка. Потребовал бы выплат алиментов. Если боялась ты, то точно не боялся он.

— Как ты не понимаешь, — качаю головой. — Я просто не хотела тебя тревожить!

— Мы с тобой на разных языках говорим, но кажется, что это ты не понимаешь, Соня.

Я имел право знать и отталкиваться от информации. Я не предполагал, как тебе нелегко. Не догадывался, что ты родила и работала с крошечным ребёнком на руках. Я поступил с тобой нехорошо, но это вовсе не означает, что я отказался бы от Веры. Ты подала на развод, я принял. Всё закончилось. Я был уверен, что ты получила всё чего хотела в этой жизни и от меня в том числе.

— Что бы ты делал с этой информацией? – интересуюсь тихо. – Вернул бы меня домой? Разрывался между навязанным ребёнком и любимой женщиной? Что? Что бы ты делал, скажи?

— Так всё дело в Раде? – шумно вздыхает Яр.

– Ты не хотела бы видеть её рядом с Верой? Странно, почему тогда ты подпускаешь к дочери своего мужчину. Постороннего человека. Или это, по-твоему, правильно?

— Сергей не мой мужчина! Мы просто дружим!

Я тянусь к стакану с соком, но он выскальзывает из моих пальцев и разбивается о плиточный пол. Эмоции высокой и мощной волной несутся в мою сторону и накрывают с головой. Капли сока попадают на платье, я встаю с места и быстрым шагом иду к морю не в силах справиться с растущей в груди обидой.

— Соня, – слышу голос Жарова. – Мы не договорили!

Отвали. Просто отвали. Хватит меня мучить!

Он догоняет в два счёта. Резко разворачивает за плечо и приподнимает пальцами подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. Темно, ветрено. С моря долетает мелкий солёный бриз.

— Я видел в тебе изменения ещё в мотеле, но всё понять не мог, что же не так. Та самая, но другая. Внешне, внутреннее. Куда ты подевала Пряника? Прежнюю Соню?

— Безжалостно уничтожила. Оказалось, что так жить гораздо проще.

— Передай, что я по ней скучал.

— Это уже невозможно.

Мотаю головой и пытаюсь вырываться, но пальцы Ярослава крепко смыкаются на моей челюсти и не дают этого сделать. Я застываю, не двигаюсь. Лишь шумно дышу и слышу громкие удары собственного сердца.

— Ты же понимаешь, что дальше тебе придётся общаться со мной, а мне с тобой, — говорит спокойно, но убедительно Яр. — Хочешь ты этого или нет.

Он наклоняется ниже. Между нашими губами расстояние чуть больше десяти сантиметров. В ушах звенит, низ живота сводит от желания.