Я была в тебя влюблена с восьми лет, Жаров! С самого детства, когда ты только подружился с Владом и стал бывать у нас в гостях. Ты присутствовал в моей жизни почти круглосуточно! Вел себя по отношению ко мне как-то особенно бережно и трогательно. Поучал, направлял, приносил выпечку от своей мамы. Имбирные пряники – мои любимые.

Я перевожу дыхание, ощущая, как в груди распирает от недосказанности. Хочется выговориться. Впервые перед ним.

— И подружкам твоим я сдавала тебя из вредности, потому что ревновала уже тогда. И в теннис стала играть, потому что услышала, как ты тащишься от привлекательных нарядов теннисисток.

Поэтому говорить мне, чтобы я не влюблялась уже в первую брачную ночь было неактуально. Повторюсь, мне было девятнадцать. И я не знала, как себя вести. Ни тогда, ни позже. Я хотела, чтобы всем было хорошо. Тебе, мне и нашей дочери.

— Пока ты сделала только так, чтобы было хорошо тебе.

— Можешь считать меня трусихой, но я всё время боялась повторно набрать твой номер. Одного раза мне хватило. С головой. Если бы я сообщила о беременности или рождении Веры и услышала, что ни я, ни она тебе не нужна – это бы убило меня окончательно.

Я должна была как-то держаться, чтобы не сойти с ума. Это ты понимаешь?

Яр потирает пальцами переносицу и отводит взгляд. Он будто устал. От меня, от нашего разговора. Жаров ведёт себя на равных со мной. Не как с глупой младшей сестрой друга. Ни поблажек, ни понимания, ни уступок. Сухие короткие фразы, уверенность в собственной правоте и вынужденная сдержанность в то время, как я уверена, внутри его разрывает от моего поступка.

— Ты делаешь из меня какого-то монстра, Соня, — произносит Яр. — Незаслуженно.

Раз за разом.

— Ты не монстр. Ты как раз-таки спас меня от него. Вылечил, дал возможность идти вперёд. Спасибо тебе за это. Я знаю, что Влад вернул тебе все деньги за реабилитацию, но это никак не уменьшает моей благодарности за этот поступок.

— Постой, — хмурится Жаров. — Влад что? Вернул мне деньги?

— Он так сказал…"

"— Соня, — раздраженно выдыхает Яр. — Твой брат приехал почти нищим. Он не возвращал мне никаких долгов хотя бы потому, что я бы их не принял. Именно жажда лёгких денег и довела его до того, что он сидит за решёткой, а ты расхлёбываешь его проблемы!

Ярослав делает глоток кофе и с грохотом ставит чашку на блюдце.

Я вздрагиваю. Влад сказал так специально? Но зачем? Чтобы я не чувствовала себя обязанной Жарову? У него получилось. Все два года я была искреннее уверена, что мы с Яром как минимум квиты.

Становится холодно и неуютно. Хочется уехать домой. К Булке. Поцеловать её, переложить к себе в кровать и крепко-крепко уснуть с ней в обнимку, потому что это не день, а полное безумие. И так с самого начала моего возвращения на родину.