Наверняка и там все маски слетают, прежде чем собирается с силами и жестко выцеживает: – Я не буду.

Сердито смахиваю слезы, чтобы врезаться в него визуально и по новой разбиться.

– А я не верю тебе, Бойка! Не верю! И что бы ты сейчас ни сказал, не поверю! – воюю с ним за нас. Не сдамся. Даже если придется разбиться насмерть. Приподнимаясь, сокращаю расстояние до предела. Заглядывая в глаза, врываюсь в душу. – Ты же взломал мое сердце. Как теперь, Кир? Как теперь?

Он морщится, судорожно тянет воздух и в тон мне тихо выдает:

– Если бы я мог оставить тебе свое, я бы оставил.

Блеск в глазах усиливается. Ловлю в нем свое отражение. Киваю, давая знак, что понимаю и принимаю.

Что же ты творишь?

Господи, Боже мой…

– После всего? После всего оставил бы? – сокрушенно качаю головой. – А оно и останется, Кир. Хочешь ты или нет… Я не отдам! Слышишь меня? Не отдам! Хочешь уйти – уходи. Иди, Бойка! Иди! А оно останется! – выкрикиваю ему в лицо, скребя ногтями по грубой ткани куртки. В глаза, в губы – кричу. – Уходи же! Иди!

Кир сжимает веки. Тяжело тянет воздух. Играя мускулами, сжимает челюсти.

– Борись.

Сражайся. Давай, давай… Ничего не получится! Все равно не отдам, – сама не знаю, откуда столько энергии беру.

Я его заклинаю, и я же его проклинаю. Порознь не будем. Уверенность горит во мне вечным пламенем и придает несметные силы.

Бойка молча отцепляет мои руки от своей куртки. И тогда я вцепляюсь в его ладони. Одновременно вздрагиваем. Кожа к коже. Горячо. Интенсивно. Остро. Больно.

– На прощание поцелуй, – то ли требую, то ли умоляю. Одно точно – отчаянно. – Последний раз. Тебе ведь пофиг… А мне… Мне очень надо!

Смотрит так, будто я вновь и вновь его убиваю.

Загоняю нож прямиком в сердце и ковыряю.

– Прости, я не могу иначе, – шепчу отрывисто, совсем тихо.

Губы дрожат. Изо рта вырываются разные звуки – хрипы и всхлипы. Все лицо в слезах. Но глаза требуют – добивай и ты меня.

Мы должны вместе умереть, чтобы когда-нибудь вместе воскреснуть.

Бойка тяжело выдыхает. Смотрит так, что просто размазывает своими эмоциями. Ощутимо и оглушающе тикают секунды. Обрываются последние нити его самоконтроля. Он наклоняется и быстро прижимается губами к моим губам. Рыдания вместе с дыханием застревают в моем горле.

Веки тяжело опускаются.

Мир замирает. Взрывается. Огненным шаром летит в беспроглядную синеву космоса.

А ведь Кир просто припечатывается, без каких-либо последующих движений. Но напор такой сильный, что мое тело сотрясает. Он всю меня крепко-крепко с безумной потребностью стискивает.

В этом статическом затяжном поцелуе горечь и дикая сладость. Поровну берем. Вместе. Сгораем.

Рывок. Громкий вдох.

Глаза в глаза ­– последний раз.

Отпускает. Отступает. Быстро уходит в темноту.