Я понимаю, что сам себя загнал в ловушку. Она сжимается всё теснее и теснее. Хочется изнутри взорвать к чертям границы и стены.

— Ди, мой сын ещё какое-то время побудет в больнице. Так необходимо.

— Перестраховываешься?

— Нет. Увы. Но есть причины.

— Проблемы со здоровьем Тимура?

Мне кажется, что в голосе Дианы проскальзывает нотки искренней тревоги и беспокойства.

Я стараюсь не думать об этом, потому что знаю, как Ди смотрит на мой брак и сына — это препятствие, что встало между нами.

Моя Ди — гордячка и принцесса, живущая по девизу «всё или ничего». Она никогда не примет меня с тем багажом, что есть у меня сейчас.

И даже если мысленно сбросить часть багажа, если предположить развод… То сын всё равно останется. Я буду его навещать, воспитывать, принимать активное участие в его жизни. А Ди… Ди будет этого мало. Я не знаю, сможет ли она принять это.

Ей хочется занять меня целиком — и мысли, и сердце. Моя маленькая сердцеедка не захочет делить меня ни с кем, тем более, с ребёнком врага в виде Людмилы.

Всё сложно и легче ничуть не становится.

— Ди, я сейчас в больнице и не могу говорить. У меня дела. Я позвоню. Не жди меня сегодня.

— А завтра? — спрашивает с вызовом и снова колет в самое сердце своей отравой. — Скинь мне расписание на оставшиеся ночи, господин Асадов.

Отключается. Стараюсь дышать и чтобы сердечный мотор работал, как прежде.

Ди не знает о проблеме со здоровьем Тимура. Я и не хочу её в это впутывать. Ей неприятно, знаю. Пусть лучше будет больнее мне.

Я прячу телефон и смотрю на доктора.

— Вы согласны на операцию?

— Согласен. Надеюсь, что всё пройдёт без проблем.

— Мы приложим все усилия. Так же предупреждаю, что иногда может потребоваться помощь и биологических родителей.

— Не понял, — хмурюсь.

— С этим у вас проблем не возникнет, Людмила же здесь, в городе? И в случае необходимости, мы воспользуемся…

— Нет-нет, постойте. К чему эти намёки и акценты на слова про биологических родителей?!

— Как к чему? — удивляется врач. — Я думал, вы просто воспитываете Тимура.

— Я его отец.

— Да, конечно, я всё понимаю: воспитание накладывает ответственность, но…

— Нет, это вы должны понять. Я и Людмила — родители Тимура! — упорно твержу своё.

— Хм… Сейчас подниму результаты анализов и проверю, — смущённо говорит врач, запуская на компьютере программу.

Минута проходит в могильной тишине. Реально замогильной. Дурнота на меня накатывает волнами.

Я понимаю, к чему клонит врач. Умом понимаю, а сердцем принять не могу.

— Нет, я не ошибся. Когда Тимур поступил в наше отделение с подозрением на опухоль, мы провели ряд анализов, в том числе, взяли пробы и у родителей, чтобы проследить наследственность и исключить различного рода факторы.