— Не на всё. Ты черту не перешёл. Значит, не так сильно хочешь. Иначе бы давно был там… — и махнул рукой с бутылкой в сторону.

Тогда я ни черта не понял.

Но сейчас, через призму прожитых лет и всего того, что я знаю сейчас, понимаю, о чём шла речь. Оказывается, Клим знал, что я на Лейлу заглядываюсь и опасался, что я могу попытаться её охмурить. В то же время он знал меня, как друга и человека и понимал, что ту черту я переступить не смогу. Знал, но держался настороже…

— Хорошо же ты меня подставил с тестом на отцовство, Клим, — говорю вслух. — Видно, ты очень сильно был против того, чтобы я с Ди был, если переступил через её чувства и предал меня. Предал нас… Но ты всегда знал, куда бить, на какие слабые места давить, поэтому успеха в жизни быстрее меня добился. Не знаю, слышишь ты меня или нет, но твоя девочка в надёжных руках. Я её ни за что одну не оставлю. Всегда буду беречь и любить.

Конечно, в ответ только тишина. Мёртвые не разговаривают.

Я только сам с собой общаюсь, окончательно точки расставляя, понимая, что с Ди для меня понятия черты не существует совсем.

Нет значения, сколько будет преград: одна, две, пять, десять…

Даже если вся наша жизнь будет бегом с препятствиями…

Ради Дианы я готов на всё. Даже шагнуть за горизонт.

Посидев ещё немного, поднимаюсь, оставив коньяк.

— Извини, но эту гадость я пить не стану. Не тот возраст, — усмехаюсь. — И я на тебя не в обиде, за то, что ты палки нам в колёса воткнул, Честно. Препятствия были нужны, чтобы понять и проверить чувства на прочность. Ты хотел сломать, но только закалил нас. Спи спокойно, друг.

Внезапно в лицо дышит холодным ветром.

От резкого порыва затрепетали лепестки всех цветов, что лежат на могиле.

Букеты свежие. Значит, Ди недавно была здесь.

Больше мне на кладбище делать нечего. Я поднимаюсь и ухожу.

Лишь когда я сажусь за руль джипа, мне прошибает холодным потом насквозь.

Беспокоюсь за Ди.

Она говорила о трудном выборе. О счастье вопреки всем сложностям, а до того момента на связь несколько дней не выходила.

Клим умер от рака. Что, если наследственность сказалась? Вдруг она у себя тоже обнаружила это заболевание?!

Потому всё это — и тошнота, и долговременное отсутствие, и слова о счастье вопреки.

Ошпаренный этой мыслью, я давлю на газ изо всех сил и несусь через весь город к дому Дианы. Нарушаю правила, едва не врезаясь в тачки и пролетая на красный.

В голове бьётся только одна мысль: поскорее успеть!

Узнать наверняка!

* * *Возле ворот дома Дианы, торможу резко и выпрыгиваю, за две секунды преодолевая расстояние.

Ворота закрыты. Доблю в них, как сумасшедший. На стук отзывается охранник:

— Чего надо?

— Самарскую увидеть! Срочно!

— Не было приказа.

— Она здесь?! — трясу прутья. — В доме?!

Рассматриваю алчно окна дома: где горит свет, а где темнота.