За окном тёмная ночь. Где-то там, в этой тьме, мой сын. И дракон, который теперь знает правду.

— Они вернутся, — вдруг говорит Вейнар, и в его голосе впервые появляются нотки чего-то, похожего на понимание. — Господин Рейнольд не оставит своего сына.

Я закрываю глаза.

— Вопрос в том, — шепчу, — Оставит ли он его со мной?

39

Рейнольд

Что, если я действительно опоздал?

Нет. Не может этого быть!

Хохот тварей приводит меня в ярость. Они кружат словно вороны, выжидая момент, чтобы вцепиться снова.

— Ты думаешь, он примет тебя? — шипит одна из них, — После того, как ты бросил его мать?

Я рычу, выпуская пламя. Оно вырывается из пасти ослепительным вихрем, сжигая несколько тварей дотла. Остальные отступают, но их смех не стихает.

— Он даже не знает, кто ты! — кричит другая, сливаясь с тенями.

Сердце бешено колотится.

Кровь продолжает сочиться из раны, но я не чувствую боли — только ярость.

Я действительно бросил Мию. Не знал о сыне. Какой же я после этого отец?

На мгновение опускаю крылья. Боль от раны пронзает всё тело. Твари тут же окружают меня плотнее, их щупальца так и норовят схватить меня.

— Он будет одним из нас, — шепчет кто-то прямо в ухо. Холодное дыхание обжигает. — Он уже почти наш…

Никогда этому не бывать!

Собираю последние силы. Позволяю им подойти ещё ближе, обманывая своей усталостью. Они клюют на приманку — смыкают кольцо, уверенные в победе.

Ещё секунда...

И я выпускаю всё, что осталось.

Огненный вихрь вырывается из пасти, разрывая тьму на куски. Твари взвизгивают, пытаясь спастись, но слишком поздно — пламя поглощает их, оставляя лишь клубы чёрного дыма.

Те, что уцелели, отступают. Их голоса теперь звучат нервно, неуверенно. Я не должен был сомневаться. Из-за этого упустил драгоценное время.

Дым рассеивается, обнажая выжженную землю. Воздух пахнет гарью и чем-то горьким — магия тьмы ещё не до конца отступила. На освобождённой территории, среди высохшей травы замечаю маленькую детскую фигурку.

Конор.

Он лежит, свернувшись калачиком, и дрожит. Его маленькие руки, покрытые свежими царапинами и первыми чешуйками, крепко обхватывают колени. Лицо спрятано, но я вижу, как его худенькие плечики вздрагивают от каждого всхлипа.

Опускаюсь рядом, снова принимая человеческий облик. Боль от раны на плече резкая, жгучая, но я не обращаю внимания. Всё моё существо сосредоточено на этом дрожащем комочке.

— Конор... — произношу тихо, боясь испугать.

Он поднимает голову. Его глаза полны слёз. Они блестят, как два озера, переполненные страхом.

— Уходи, — шепчет он, съёживаясь, — Ты монстр…

Эти слова бьют сильнее любого клинка. Сердце разрывается на части. Когда я осторожно касаюсь его плеча, он вздрагивает и зажмуривается, будто ожидая удара.