Я иду рядом с Рейнольдом, и наше отражение в стене — это он, я и Конор у него на руках. С виду идеальная семья. Однако каждый из нас знает, что это не так.

Ледяной Шпиль — это не просто пещера. Это огромный, невероятный замок, уходящий ввысь на сотни метров. Коридоры, залы, лестницы — всё вырезано из вечного, прозрачного льда, который светится изнутри мягким, голубоватым сиянием. Здесь пахнет зимней свежестью, хвоей и чем-то невыразимо древним.

Эльфы скользят по прозрачным лестницам, их небесные доспехи и серебристые волосы отражаются в безупречных поверхностях. Воздух звенит от тишины, нарушаемой лишь эхом далёких шагов и неясной, мелодичной музыкой, что льётся откуда-то сверху.

Конор замирает у Рейнольда на руках, его рот открыт от изумления.

— Вау, — выдыхает он, и это слово звучит громко в этой хрустальной тишине.

Эльфы, встречающиеся нам, останавливаются и склоняют головы. Их взгляды скользят по нам, с нескрываемым любопытством. В этих стенах редко встречают гостей.

Старший эльф останавливается у огромных ворот из светящегося льда, инкрустированных кристаллами. Перед ними стоят двое стражей в доспехах, ещё более изысканных, чем у остальных.

— Проходите в тронный зал, — говорит он, его голос звучит почтительно.

Рейнольд медленно, давая Конору привыкнуть, ставит его на ледяной пол и выпрямляется во весь свой немалый рост. Он смотрит на меня, и в его взгляде я читаю уже не приказ, а просьбу. Просьбу играть свою роль. Роль жены правителя Запада.

Он протягивает мне руку. Не чтобы опереться. Чтобы я взяла её.

Я смотрю на его ладонь. На длинные, сильные пальцы, которые я когда-то знала так хорошо. На Конора, который смотрит на нас обоих с затаённым ожиданием. На огромные, безразличные врата, за которыми решается наша судьба.

И кладу свою руку в его.

Пальцы Рейнольда смыкаются вокруг моих. Крепко. Надёжно. Как будто так и должно быть.

Врата медленно и бесшумно открываются.

52

Рейнольд

Мия идёт рядом, закутанная в шубу. Чувствую исходящую от неё волну негодования. Она злится за то, что не оставил ей выбора. Её молчание громче любого крика. Но она молчит. Ради нашего сына.

Конор ёрзает у меня на руках, с любопытством оглядываясь по сторонам. Воды родника сделали своё дело: тьма, грызущая его изнутри, отступила. Его щёки порозовели, дыхание стало ровным и глубоким. Один взгляд на него — и любая цена, даже цена этой лжи, даже её ненависть, кажется ничтожной. Он жив. Он спасён. Всё остальное — дым.

Врата тронного зала распахиваются, впуская нас в сердце ледяной цитадели. По бокам, недвижимые, как изваяния, стоят эльфийские стражи в латах из голубого адаманта. Их взгляды устремлены в пустоту, но я чувствую их внимание, острое, как иглы. Они часть этого зала, его живая броня.