– Ни! – отмахнулся дед Правда и не без значения добавил: – З вчителив не беру. Таки вчителя, як вы, добре нас учать. И, так думаю, ще будуть вчить! – Подмигнув Трохиму, он хитро улыбнулся и исчез в золотой пыли, подсвеченной заходящим солнцем.

Потом они с Трохимом вечеряли. Нестор был благодушен. Все как-то хорошо складывалось. И дедок Правда подъехал в нужное время на станцию, и человеком он оказался своим, и Трохим был на месте. И вокруг родная степь, на которую все падало и никак не могло упасть багровое, в легких облаках, необъятное закатное небо.

Жена Трохима, поставив на стол тарелки с едой, исчезла за ситцевой занавеской. Будто ее и не было.

Ели неспешно. Нестор спрашивал, Трохим обстоятельно отвечал. При этом Нестор осматривал небогатое убранство горницы. Обратил внимание на божницу. Свет лампадки теплился напротив лика Христа, а слева и справа от него висели еще две иконы. Впрочем, не иконы – портреты. Слева – бородатый Кропоткин, справа – Емельян Пугачев. Два из полдюжины портретов, которые когда-то по просьбе Нестора нарисовал доморощенный гуляйпольский художник дед Будченко.

– Что то за иконы у тебя в божнице?

– Та хто його… Той, шо в середке – Христос. А тех двох не знаю. Который слева, кажуть, Николай Мерликийский – спаситель на водах. Когда кипятком ошпаришься чи ще шо – дуже помогае.

– Тебе помог?"

"– Мени – ни, а Мотря пробувала. Веришь – не, враз болячку як рукой сняло!.. Це когда комунарив з имения пана Данилевского выганяли, я ци иконы прыхватыв. Не пропадать же добру. И опять же подумав: если пану таки святи допомогалы, то, може, й нам з Мотрею кусок счастья кинуть.

– Дурненькый ты, Трохим! Тот твой Мерликийский – первейший анархист и революционер Кропоткин, а тот, что справа – бунтовщик против царя Емельян Пугачев.

– От ты господи!.. То-то, я думаю, вже сколько в хате высять, а счастья не прибавилось.

– А кто ж тебе его даст, счастье? Сами, своимы рукамы добывать будем. У тебя хоть какое оружие осталось?

– Трохы! Пара «манлихеров», револьверы, бомбы. Все смазанное, все в сухому. И ще есть новенький германський карабин з подсумками на сорок патронив.

– Откуда новый?

– Та був я тут на Вовчий речке.

– Коня-то хоть сообразил не брать?

– Коня одвив верст за пять. Там того германа и шукалы… Ну, шо, Нестор Ивановыч, визьмем по карабину, по бомби, та трошкы полоскочем германа? Чи пана якого?

– Позже. Мне еще надо в Гуляйполе наведаться.

– Не совитую! Узнають – зразу ж повисять. Тебе там давно ждуть.

– Бог не выдаст, свинья не съест… А може, и не узнают.

Катилась по степной дороге бричка.