А ума от этого не прибавилось. На всех углах призывает к крайнему насилию.

– Откуда ты знаешь? – насупился Махно.

Шомпер сорвался с места, пошелестел газетами, вернулся.

– Вот послушай, что этот теоретик в «Правде» пишет. Отрывок из нового труда «Азбука коммунизма»… Вот! «Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрела…» – Шомпер произнес с ударением: – «…начиная от расстрела человеческого материала капиталистической эпохи…» А, каково? Перевоспитывать людей, расстреливая их. Лойола бы не додумался! И как ловко! Не люди, а человеческий материал!

Махно, однако, отнесся к возмущению Шомпера скептически.

Покривился, затем посмотрел на товарища, как бы заново оценивая его.

– С каких же это пор ты, Исак Наумыч, стал выступать против расстрела? А как же новый мир строить без насилия?

– Да, но большевики практически победили! Всех! Крайнее насилие уже не нужно. А Бухарушка, он прямо к этому призывает! А сам-то он, интересно, не боится за себя?

– А чего ему бояться? – усмехнулся Махно. – Большевики, конечно, сильно ошиблись, когда нас, анархистов, стали давить ногтем. А так-то они правы! Всех этих панов, офицеров, кадетов, аристократов, попов, купцов – всю эту сволоту, и верно, давить надо.

Я согласный! Расчищать дорогу для счастья трудящихся!.. От только нам вразумлять большевиков следует: не враги мы им. Россия большая, там – они, здесь – мы, миром жить можем…

Некоторое время они молча пили жиденький морковный «чай». Шомпер смотрел на Нестора не без некоторого страха. Наконец спросил:

– Как же ты их вразумлять собираешься?

– Не знаю… Вот завтра проясню трошки.

– Как?

– У меня на завтра встреча с Лениным призначена.

– С Лениным? – изумился Шомпер.

– А шо такого? – спросил Нестор. – Ну, он – Ленин, а я – Махно… Ты уж прости меня, Исак Наумыч, пойду на твоих газетках полежу. Подумаю. Все ж не с суседкой на скамеечке буду балакать. С Лениным…

Он улегся на кипах газет, стал смотреть в потолок, где трещины на побелке образовали сложный узор. Прямо гадать можно!

Шомпер осторожно просунул в дверь всклокоченную голову:

– Слушай, Нестор, а ты не боишься? Может, они решат из тебя завтра сделать коммунистического человека? Своим методом. Ну, методом расстрела.

Махно усмехнулся:

– Ну, не завтра, это точно.

Я им зачем-то нужный. Разве шо малость погодя… А может, до чего-то и доторгуемся.

– Ну-ну! – покачал головой Шомпер."

"Вождь новой России был озабочен. Кивком поздоровался. И, как бы принимая во внимание уже известное ему о Несторе Махно от Свердлова, тихо сказал:

– У вас большое семейное горе. Очень сочувствую… Да, беды навалились на всех нас. Что поделаешь! Нашу революцию мировая буржуазия встретила в штыки. Это естественно. Но мы устоим!..

Махно молчал. Ленин ему нравился.