Прежде чем открыть дверь, отшаркался. На двери была надпись: «Четвертая группа революционной Добровеличковской школы».

Постучав и не дождавшись ответа, вошел. И остался у двери. Школьники – и совсем юные, и средних лет, и пожилые дядьки – повернули к Нестору головы.

На стене класса висели портреты отцов анархизма: Бакунина и Кропоткина.

– Вам что? – не особенно дружелюбно спросила учительница. Она была тонкая, довольно высокая, с лицом простым, но привлекательным. Особенно хороши были ее слегка навыкате темные глаза. Выглядела она лет на двадцать пять.

– Я спрашиваю: вам что? – еще строже спросила учительница. Говорила она по-русски, но с едва заметным акцентом и по-украински напевно.

– Ничего, – слегка растерявшись, ответил Нестор. – Хотел послушать. Я ведь в школу почти шо и не ходил. От и захотелось… Вы Галина Андреевна Кузьменко?

– А вы?

Она, конечно, догадалась, кто перед ней. Но хитрила. Хоть и анархистка, вольная личность, а тоже свою бабью политику должна вести. Каждая женщина, хоть и самая темная, в глубине души сознает, что даже при первой встрече между двумя полами начинается легкая, игривая и кокетливая схватка за первенство, главенство. Будь перед ней хоть батько Махно, хоть ангел, хоть дьявол.

– Я – Нестор Махно."

"– Слышала. Знаю… Ну, что ж. Садитесь, слушайте! К сожалению, урок наш уже подходит к концу.

Махно сел за парту рядом с конопушной девчушкой, похожей на Настю – на ту Настю, из далекой его юности.

А учительница вновь обернулась к оживившемуся классу:

– Так вот, после путешествия в Восточную Сибирь Петр Алексеевич составил описание тамошних гор и даже был одним из основоположников теории их происхождения. Богатства недр Восточно-Сибирских гор уже давно занимали ученых России, но выделить им достаточное количество денег на проведение геолого-изыскательских работ царь все никак не мог…

– Это кто ж такой Петр Алексеевич? – шепотом спросил Нестор у конопушной соседки.

– Кропоткин.

– Как видите, Петр Алексеевич был не только знаменитым путешественником, но и выдающимся ученым-геологом и географом. Он внес крупнейший вклад в разработку теории древнего оледенения Евразии. В тысяча восемьсот семидесятом году Петр Алексеевич и его друг ученый Воейков задумали послать большую морскую экспедицию от Новой Земли и до Берингова пролива. И чем все кончилось? Опять же царь не нашел денег…

Она подошла к висящей на стене географической карте, указала на Новую Землю, очертила Северный Ледовитый океан, Берингов пролив. И – так точно, так уверенно. Нестор, хоть и учился в Бутырке у лучших педагогов, но сравнение было в ее пользу. Да и про географические открытия Петра Алексеевича он не очень-то был осведомлен. Не это интересовало его в анархисте.