Командиром может быть человек образованный и с особым, командирским, талантом. Также и начальником штаба. А я сам из фейерверкеров. Война научила целить и все такое… а штаб – наука умственна, это мозг армии. А у меня шо? – Он постучал себя по коротко стриженной голове. – «Трубка, целик, ориентир…» И все!

Галдели хлопцы, беседовали. Сочувственно встречали Юрка, который время от времени отлучался, чтоб заглянуть к батьке.

– Ну як там, Юрко?

Он только отрицательно качал головой.

В сопровождении двух «оруженосцев» в зале усадьбы появилась Маруся Никифорова.

– Ну шо, мужики, сидите, як общипанные гуси? Голгочете?

– Маруська! Живая! – удивился Лепетченко. – А мы думали, ты уже в Днепре!

– Выскочила!.."

"– От вона! – указал пальцем на Марусю Лашкевич, как будто узрел в анархистке облик Жанны д’Арк. – От хто пиде до батька. Вси бояться, а вона сможе!

– Известно, де мужик силой, там баба хитростью! – оскалил зубы Щусь.

– Выручай, Маруся!

Она тяжело, по-мужски, уселась в кресло, которое любезно освободил для нее Лашкевич. Поправила сползшие на живот револьвер и гранаты:

– Ну шо там з батьком? Рассказуйте!

Вечером в дверь комнаты Нестора кто-то негромко постучал. Нестор глядел в потолок, на стук не отозвался.

Дверь открылась, и в комнату решительно вошла Маруся, неся перед собой сковороду с дымящейся жареной картошкой. Юрко, шмыгнув следом, поставил на стол жбан с рассолом, торопливо подобрал тарелки с закуской, ногой затолкал под кровать опорожненные штофы. Маруся ударом сильной руки распахнула окно. Махно спокойно следил за ней, ничему не удивляясь.

Анархистка, страх и гордость Новороссии, налила рассол в глиняную чашку.

– Выпей, батько, рассолу. И ешь! Пока картопля горяча! На сале, с цыбулькою!

– Все-таки утекла од Самокиша? – приподнялся на локте Нестор.

– А ты шо, поминки по мне справляешь? Не выходишь до людей… Шо у тебя за печаль?

Нестор не обращал внимания на ее слова:

– Ну, а як же дамске белье? Бросила добро?

– Еще чего! Вот!..

Она приподняла край длинной балахонистой юбки, и у самых голенищ выглянуло кружево длинных дамских панталон а-ля мадам де Рекамье.

– Все на мне. Четыре пары. Больше не натянула…

Махно не выдержал, тихо засмеялся.

– Слухай, батько! – Она подсела к Нестору на край кровати. – Плохо дело. С Ростова офицерье и казаки сюда идут, в Мелитополи колонисты кучкуются, а с Харькова большевики выступили, Красна армия. А шо оны с собой несуть, сам черт не пойме. Одно известно, анархистов нихто из них не любит… Батько, ешь картошку и пиднимайся! Не отдавай Гуляйпольщину на растерзание!.. Отдохнул – и все! И хватит!

Нестор, склонившись над сковородой, взял в руки деревянную ложку, стал есть. Запивал рассолом. Вытирал рукой капли жира с заросшего щетиной подбородка.