— Но, — Мак вонзал лопатку в жесткую почву и чувствовал, как сдержанность покидает его, — разве у Мисси не было права быть защищенной?

— Нет, Мак. Ребенок защищен, потому что любим, а не потому, что у него есть право быть защищенным.

Эти слова заставили его замереть. Каким-то образом только что сказанное Сарайю, кажется, перевернуло мир вверх тормашками, и он потерял почву под ногами.

— Но как же тогда…

— Права там, куда уходят оставшиеся в живых, для того чтобы им не пришлось вырабатывать взаимоотношения, — перебила она.

— Но если я перестану…

— Тогда ты начнешь понимать чудо и радость жизни во мне, — снова перебила она.

Мак потихоньку выходил из себя. Он заговорил громче:

— Но разве у меня нет права…

— Завершить предложение, чтобы тебя не прерывали? Нет у тебя такого права. И до тех пор, пока ты будешь считать, что оно у тебя есть, ты совершенно точно будешь выходить из себя каждый раз, когда кто-нибудь тебя перебьет, даже если это сам Господь Бог.

Мак был сбит с толку. Он поднялся, не зная, злиться ему или смеяться. Сарайю улыбнулась ему.

— Макензи, Иисус не цеплялся ни за какие права, он но собственной воле стал слугой и живет во взаимозависимости с Папой.

Он отказался от всего, потому что своей зависимой жизнью открыл дверь, которая позволит тебе жить настолько свободным, чтобы позабыть о своих правах.

В этот момент на тропинке появилась Папа с двумя бумажными пакетами в руках.

— Надеюсь, вы хорошо поговорили? — Она подмигнула Маку.

— Лучше не бывает! — воскликнула Сарайю. — И знаешь что? Он сказал, что у нас в саду полный беспорядок, ну разве не чудесно?

Они обе улыбались Маку, который все еще сомневался, не водят ли его за нос.

Его гнев поутих, но он чувствовал, что щеки пылают. Однако женщины, кажется, не обращали на это ни малейшего внимания.

Сарайю потянулась и поцеловала Папу в щеку.

— Как всегда, твое чувство времени безупречно. Макензи сделал все, что я хотела. — Она повернулась к нему: — Макензи, ты просто чудо! Большое спасибо за труды!

— Да ведь я же почти ничего не сделал, — смутился он. — Я хочу сказать, только посмотрите на весь этот беспорядок. — Его взгляд скользил по саду, окружавшему их, — Но на самом деле сад полон тебя, Сарайю.

Кажется, что работы здесь еще невпроворот, но у меня такое чувство, что я очутился дома.

Обе переглянулись и улыбнулись.

Сарайю подошла к нему вплотную, как бы вторгаясь в его личное пространство.

— Так и должно быть, Макензи, потому что этот сад — твоя душа. Этот беспорядок и есть ты! Мы с тобой трудились над устремлениями твоей души. Она дикая, прекрасная и полностью в процессе роста. Тебе это кажется беспорядком, но лично я вижу идеальный узор, развивающийся, растущий, живой — живущий фрактал.