Тогда последний вопрос и отпускаю тебя плыть дальше, — мысленно улыбнулся я.

— Если переместить артефакт, то и аномалия переместится?

— Да. Если ты готов пожертвовать своей рукой, — усмехнулась она.

— Как же мало ты обо мне знаешь.

Улыбка исчезла с лица Акулы. А я вернулся в реальность. Пусть теперь гадает, что я имел в виду.

Судя по тому, как наш новый знакомый с белоснежной шерстью отвечал рычанием на странные звуки моего питомца, эти двое прекрасно друг друга понимали.

Я не стал их отвлекать. А вместо этого начал прикидывать, какое место в этом мире я настолько невзлюбил, чтобы переместить туда опасный артефакт.

«А может…» — подумал я, смотря на то, как с помощью рычащих звуков переговариваются иномирные сущности.

А я даже знаю один такой мир, где эта аномалия не только не помешает, но и поможет его возродить.

— Ленц, я перемещусь ненадолго, — предупредил я волка.

— Я с тобой! — обернувшись, ответил мой монстр.

— Туда тебе не надо.

— С чего это?

— От плохих воспоминаний аппетит пропадёт, — ответил я, надевая на руку вязаную перчатку.

Ленц посмотрел на меня выпученными глазами, но дальше расспрашивать не стал. Вернулся к разговору с новым приятелем.

Сперва у меня была мысль отправить этот артефакт куда поглубже. Эдак в Марианскую впадину. Там бы килотонны воды над головой сразу бы всех выходящих монстров раздавливали.

А потом возникла более конструктивная идея. Отчасти лишь потому, что я понимал, монстры, как и хищные звери, не виноваты в своей природе. Да, я сам убийца, и поэтому проявлю хоть немного милосердия к этим созданиям.

В прошлый раз у меня не вышло переместиться из-за бушевавшей метели. Но теперь снежный тигр был спокоен и держал свою магию при себе. Хорошо, что удалось договориться с этим существом.

Рука в варежке дотронулась до раскалённого магического стекла. В нос ударил запах жжёной шерсти и жареного мяса.

Чёрт! Так бы руки не лишиться!

Это было адски больно. Но всего миг, пока я тянулся к портальному камню. И ещё через секунду оказался в бывшем мире Ленца. Среди выжженной земли.

Отдёрнул руку и стащил перчатку. Лицо кривилось от боли.

Но я выдохнул, заставляя себя сосредоточиться. И с губ сорвалось заклинание исцеления от ожогов.

Восстанавливать плоть было так же больно, как и терять её. Но дело было сделано. И мысль о переместившейся аномалии грела душу.

Я подождал несколько минут, чтобы боль в руке начала проходить. А затем потянулся к амулету, чтобы вернуться. Но ладонь застыла на полпути.

Внезапно символы на стеклянном конусе начали чернеть, словно в них залили дёгтя.

— Что за…

Договорить я не успел. Прямо из кончика стеклянного конуса полился чёрный дым.

Этому миру терять было нечего, а вот мне самому рисковать не хотелось. Поэтому я поспешил закончить то, что начал.