Хотя, ясное дело, последних будет подавляющее число.

— Емельян, а зачем вообще вы ухаживаете за коровами и козами, хлев чистите, если молоко легко можно получить, только подумав о нем! Тем более что для вас это вовсе не проблема! — Лерой вдруг поморщилась, а затем, взяв под столом мою руку, положила ее на свой живот.

Я невольно напрягся от неожиданности и неловкости, так как сейчас явно было, не время и не место,… Как вдруг почувствовал, как в мою ладонь уперлось что-то твердое, а затем, поелозив, убралось. И почти тут же под пальцами я ощутил три резких толчка и опять давление в ладонь. Видимо, я вообще на время выпал из реальности, так как Лерой убрала мою руку с живота и несколько раз нарочито покашляла, приводя меня в чувство. Я удивленно заморгал и, вспомнив, где я, покосился на Емельяна. Но мужчина, к моему счастью, не понял, что я некоторое время был не с ними, и продолжал самозабвенно рассказывать, как для него важно быть уверенным в качестве и натуральности продуктов!

Затем он всё же сам опомнился, что мы так и не задали интересующий нас вопрос, и, остановившись на полуслове, сам об этом спросил.

Я молчал, дав возможность девушке самой всё по-умному расспросить. Но, по счастью, выпытывать по слову у Емельяна и не пришлось. Едва он узнал, что вопрос касается светлого быка, оставленного на его попечение, как, выпучив глаза, сам принялся взахлеб о нём рассказывать.

По словам Емельяна, сначала бык вёл себя странно: он отказывался, есть траву. Это очень беспокоило Емельяна, потому что Майкл Доуни лично попросил его присмотреть за животным, а у бычка, похоже, была какая-то болезнь, раз у него пропал аппетит. Но всё же, день на восьмой, бычок всё, же начал есть. Потом пару месяцев всё было спокойно, если, конечно, не считать того, что бык сторонился коров и совсем не мычал. Но вот как раз месяца через два Емельян несколько раз заставал быка, когда тот издавал странные звуки. И вот однажды, когда закончилась вечерняя дойка, и мужчина уже собирался уходить, его кто-то позвал. Удивившись, так как он был уверен, что в коровнике больше никого нет, всё же пошёл на голос. Приблизившись к стойлу, увидел там лишь быка. И уже было собирался уйти, как бык произнёс:

— Открой дверь!

Емельян рассказывал, как впервые в жизни почувствовал, как волосы встают дыбом. Потом он опомнился лишь тогда, когда оказался на улице, и всю ночь, не смыкая глаз, просидел у себя в доме, каждую секунду ожидая стука копытом в дверь.

Утром, вооружившись вилами, на подгибающихся ногах он осторожно вошел в коровник. Мирная картина спокойно жующих свою жвачку коров немного его успокоила. Бык тоже находился в стойле, как ни в чем не бывало, хрустя сеном и совершенно не глядя в сторону скотника.