Непрерывно. Бесконечно наслаждаясь эротической эстетикой его тела.

Как делала только что, всего несколько минут назад. Было так сладко ощущать его запах, его вкус, силу его объятий и несдержанность напористых толчков.

Сначала он любил меня жёстко, сказал, что это за то, что я ворвалась вчера в кальянную и позволила чужим мужчинам увидеть себя простоволосую, так как платок слетел и мне было совершенно не до него.

Но мне понравилось сладкое наказание.

А потом, после совсем короткой передышки, он взял меня так нежно и трепетно, что в груди защемило. Залило тёплым ощущением близости и радости от неё.

Нафиз боялся меня потерять. Я чувствовала, видела это. Уже второй день его охрана дворец вверх дном переворачивали, допрашивали каждого от повара до конюха. Я чувствовала, что важна для него не только как игрушка, как забава или трофей. Нафиз ценил меня саму, и то, что мы пришли к уступкам по поводу моих выездов, одежды и связи – уже было показателем.

И это было важным для меня. Значимым."

"– А мне и другие нравятся, – я повела плавно бёдрами сначала в одну сторону, потом в другую, вспоминая уроки Вафии и продолжая смотреть в зеркало.

Сделала тазом “восьмёрку” и мягкую волну обеими руками вперёд. – Красный, фиолетовый, белый… золото.

– Тебе все идут, у тебя чудесный вкус, Хэриб, но считай голубой моим капризом.

– А ты капризный, шейх, – я обернулась и медленно, покачивая бёдрами, пошла к нему. Мне хотелось поиграть. Я устала от негатива.

– Отчитываешь меня? – Нафиз изогнул бровь, глядя с иронией, но совсем не противился моим действиям.

Я завернулась в нежную ткань покрывала и встала на постель на колени, а потом перекинула одно и оседлала Нафиза.

Качнула тазом, ощущая зачатки нового возбуждения. Нафиз глубоко вдохнул и положил ладони мне на бёдра, скользнул ими вверх под ткань и мягко надавил большими пальцами в самом низу моего лобка, вызвав резкий вздох.

Он попытался перевернуться, чтобы подмять меня под себя, но я не позволила.

– Я хочу сверху, – положила ладонь ему на грудь, останавливая.

Он замер сначала, чуть нахмурившись.

– Твоя вера это не приемлет?

– Приемлет, – ответил Нафиз. – Но я не привык давать женщине такую власть.

– Почему? – теперь уже я выгнула бровь, пошла осторожно по краю, провоцируя. Главное было не передавить. – Чего ты боишься?

– Я не боюсь, – в глазах цвета ночи блеснула искра.

– Тогда что?

Он в ответ молчал, изучая меня взглядом. Хватка его ладоней на моих бёдрах ослабла, и я снова покачнулась, потёршись промежностью о его уже опять налившийся твёрдостью член. Нафиз не двинулся, и я восприняла это как согласие. Чуть приподнялась, взяла рукой его стержень и мягко погрузила в себя.