Мы с моим коллективом сидим на разных этажах, так что Кузнецову понадобится какое-то время, чтобы подняться на этаж, где располагается руководство. Мне этого времени хватит, чтобы дойти до своего кабинета.

Григорий Олегович сделал широкий жест, взяв на себя этот разговор. С его точки зрения. А я теперь, с уже холодным носом, думаю, что лучше бы это все от начала до конца сделала я. У Бурова своеобразный характер. А еще он довольно вспыльчивый. А у Кузнецова после всего произошедшего – а он наверняка в курсе, что его «подвиги» уже мусолят во всех чатах – состояние, скорее всего, нервическое. В общем, результат этого разговора непредсказуем.

Я пытаюсь работать, у меня там завалы по документам, но мыслями то и дело утекаю к тому, что сейчас происходит в кабинете Бурова. Или уж произошло? Я почему-то уверена, что после Бурова Кузнецов обязательно зайдет ко мне.

И поэтому вздрагиваю от внезапно открывшейся двери кабинета. Даже не постучал?!

В мой кабинет входит Коновалов.

Как не вовремя, мать его!

***

– Вадим Эдуардович, я все.

Ординаторы – зло. Не потому, что они косячат. Точнее, не только поэтому. А потому что они расслабляют. И я после обхода, вместо того, чтобы заняться заполнением медицинской документации, примостил жопу на диван в ординаторской, пью кофе и медленно туплю. Пока Колян пыхтит над документацией. Не было бы у меня ординатора – была бы у меня сейчас жопа не на мягком диване, а в мыле. Я бы весь был в мыле.

Нет, все-таки ординаторы – это тема. Я раньше избегал, а теперь познал дзен. Хорошо же, когда есть на кого повесить часть работы. Главное, вовремя контролировать. Чтобы не получилось так, как с Ласточкой. Я даже особо не допытывался у Коляна, он, перепугавшись, и так все выложил. Какая-то девушка, не Ласточка, его попросила, он, конечно, не упустил случая блеснуть чешуей. Ладно, нормальная получилась ситуация, без последствий, зато с ярко выраженным педагогическим эффектом.

Заставляю себя оторвать задницу от дивана. Я пока еще не могу окончательно перебраться в свой, полагающийся мне по статусу отдельный кабинет. В ординаторской мне привычнее, да и парням моим тоже. Всегда есть что обсудить, подсказать, выдать профилактических люлей. У меня чисто мужской коллектив. Не специально, таким достался. Не знаю, как бы я сработался с женщиной-хирургом в своем отделении.

– Ну, показывай.

Смотрю на то, что наваял Колян. Ну, молодец, только в одном месте ошибся, и то не критично. Тыкаю ему пальцем в ошибку.

– Вадим Эдуардович, скажите, они вам не мешают?

Вообще не вдупляю, о чем ординатор. А он смотрит на наши руки рядом. Его, черная и гладкая, и моя – белая и не очень гладкая.

– Вы не обижайтесь, пожалуйста. Просто я все не перестаю удивляться… Какие белые мужчины волосатые.

Белые… Это он еще Темирбаева не видел.