Вот примерно такое выражение лица было у Ксиая, когда он представлял, что с ней сделает, но, похоже, этот представлял не столько секс, сколько картину с медленным отрыванием ее беловолосой головки. Хелл отвела от него взгляд и увидела стоящую в стороне Ликсиор, которая хоть и была не одна, но глаз с них не сводила.

— Я все еще умираю от жажды, — капризным тоном заявила наемница.

Демон протянул руку, налил жидкость в хрустальный бокал, подал девушке. Хелл даже отпила глоток, о чем тут же пожалела, ибо градусов там было немерено, а напиваться ей не следовало.

Пока она удивленно рассматривала содержимое стакана, Раегц времени даром не терял. Неуловимое движение — и он снова обнял ее одной рукой, а второй схватил за волосы, заставил приподнять голову и впился в ее губы поцелуем. Ну что тут сказать, умеет он, конечно, но для девушек возможность безнаказанно поиздеваться гораздо большее удовольствие, чем секс. Наемница, сдерживая коварную усмешку, аккуратно вылила содержимое бокала на его причинное место. В следующую секунду она уже отрешенно размышляла над вопросом, и почему у всех демонов, когда они злятся, глаза становятся красными, даже не так — огненно-красными. Издевательский смех Ликсиор и ее спутников довершил дело, подлив масла в огонь. А разгневанный демон, рычащий у самого ее лица, это жуткое зрелище!

— Я! Тебя! Гр-р-р — у него даже слов не было, и это радовало.

— Ох, простите мне мою неловкость, — последовал испуганный, невинный взгляд в лучших традициях Алексы, — ваш напор так смутил меня, я даже не знаю, как передать вам. И сама не заметила, что руки невольно уронили бокал.

 — Тэкс, а бокал-то в руках еще. Нервный бросок — и легкий звон разбитого стекла. — Я надеюсь, вы сможете переодеться, как-то двусмысленно смотрится это пятно на ваших безупречных брюках.

Он успокоился мгновенно, снова напустил на себя холодный и отрешенный вид, только в глазах сияла убийственная ненависть:

— Это из-за сестрички? — (Ух ты, даже вспомнил, но Хелл в ответ только испуганно моргнула, потом отрицательно покачала головой.) — Знаешь, сигарди, — Раегц навис над ней, а Хелл все пыталась перевести последнее слово, — твой папаша никогда не вызовет меня на поединок чести, он слишком труслив для этого, посему, если я использую тебя прямо здесь, никто не вступится!

Хелл посмотрела в его ярко-алые глаза и нагло усмехнулась:

— Поспорим? — Кажется, глотка алкоголя ей хватило, чтобы слегка забыть об инстинкте самосохранения.

Она коварно улыбнулась, продолжая смотреть ему прямо в глаза, затем демонстративно открыла рот, и в бальном зале, перекрывая громкую мелодию, раздался отчаянный женский визг.