– Да неужели вы так и уедете?

– А что делать? Я мертвых поднимать не обучен.

– А мстить? Их можно нагнать. Не знаю, когда они ушли, но не так давно. Может, день назад.

– Мстить! – Седой взмахнул плетью. – Они нам кто – братья, отцы? Всем вместе надо было идти. А так – только свою голову сложить ни за что. Хазары-то сами где? Побиты, говорят?

– Не все. Кто-то из них воротился. Вы разве не встречали их?

– Разминулись. Степь большая.

Сверху донесся хриплый крик. Все вскинули головы – черный ворон описывал круги над мертвым городищем, словно призывал богов сверху еще раз взглянуть на него. Этот крик разрывал сердце, напоминая: что мертво, то больше не оживет.

– Погодите… – Заранка сделала еще шаг. – Не оставляйте меня здесь.

– Домой ступай, – сердито сказал седой. – Если есть у тебя дом, кроме земли холодной.

– Погоди, Шумята! Девица, дом-то у тебя есть?

– Нет, – ответила Заранка. – Сгорел мой дом.

Она сказала правду. Сгорел ее родной дом, сестра погибла, и немыслимо было вернуться в Честов, к матери, и пытаться жить дальше на дворе у хлопотливой Милонежки, как будто она вовсе не виновата во всех этих бедах, но каждый день вспоминать, что именно она-то виновата во всем.

Тучи на небе сомкнулись, потянуло ветром. Заранку пробила дрожь от мысли: сейчас они уедут, эти чужие, хмурые, но живые люди, и она останется совсем одна, среди мертвых жителей мертвого города…

– Забери меня отсюда, княжич! – попросила она. – Не оставля меня здесь, куда же мне деться?

– Под землю холодную, в воду студеную! – сердито ответил седой Шумята, видно, не веря, что она живой человек. – Откуда вышла, туда и ступай!

– Да ладно тебе! – отмахнулся княжич. – У навки только и разговору, что угу-гу да о-хо-хо. Имени и пояса просить умеют, а чтобы такие речи вести – этого не могу они.

– А не навка, так проклёнуш! Или навец!

Не слушая дядьку, Лютослав снова приблизился к девушке, почти вплотную. Заранка подняла к нему лицо, сама стараясь разглядеть своего нежданного витязя.

Она вдруг поняла, что он напоминает Ярдара – ростом выше среднего, худощавым сложением, продолговатым лицом. Но черты этого лица были менее красивы, складка губ мягче.

– У меня, княжич, чеснок есть! – Какой-то из его отроков хлопнул по седельному мешку. – Проверим?

– У меня вот что есть!

Вспомнив, Заранка вынула из-за пазухи веточку полыни и поднесла к лицу. Потом протянула княжичу, будто цветок, и он почти невольно взял. Тоже понюхал, вдохнул всем знакомый терпкий, резкий, целительный и оберегающий запах. Навки и русалки не выносят лука, чеснока и полыни.

– Куда же я тебя заберу? – уже мягче спросил Лютослав, не сводя глаз с ее лица и, видно, пытаясь разгадать, что за существо перед ним. – Мы восвояси поедем, на Дон. Это далеко отсюда…

– Туда и забери.