Встрешник сидел на сосне, на том же месте. Завидев ее, переступил лапами на ветке и хрипло каркнул. «Вот, жду!» – на этот раз Заранка как-то сразу поняла его.

– Чего ты от меня хочешь? – чуть не плача, воскликнула она. – Что мне там делать? Что я могу? Чем помогу? Им помочь – целое войско хазарское нужно, а я что?

А Мирава что могла сделать, подумалось ей? Она тоже – не воевода хазарский, простая баба. Но зачем-то пошла туда.

Потому что там Ольрад, поняла Заранка. Могла ли Мирава ему помочь, могла ли, напротив, напрасно погубить себя, – об этом она не думала. Она просто хотела быть там, где ее муж. И это вдруг не просто сделалось ясно Заранке, не имевшей никакого мужа, но и показалось понятным и законным.

Как она там сейчас?

Больше ей этого не вынести, поняла Заранка. Надо спешить, пока стариков дома нет.

Бросив все как есть, она оделась, обулась и вынесла лыжи, на которых сюда пришла – ей одолжили сыновья Замолота в Крутовом Вершке. И пустилась через лес обратно к Упе. Все тропы в лесу засыпало, но здесь раз или два проходил по своим делам Немтырь, и его следы были видны.

Но вот старый след свернул на север. Заранка остановилась, обеими руками опираясь на палку, оглядываясь и переводя дух. Он найдет дорогу, она ведь много лет приходила сюда и зимой.

Раздался вороний крик, и Встрешник пролетел вперед. Уселся на сосну, оглянулся, наклонил голову. Заранка вздохнула и пустилась за ним.

* * *"

"В Крутов Вершок Заранка не заходила: или там никого давно нет, или там уже русы. Местность между родной весью и Тархан-городцом она знала очень хорошо и в путеводной помощи реки не нуждалась: углубившись в лес, она шла вдоль русла, иногда спрямляя путь.

До цели она добралась еще до темноты. Даже солнце все еще проглядывало, будто подбадривая ее. Вокруг все было тихо. Осторожно Заранка подобралась к опушке и выглянула.

Вот река. Вон на высоком мысу Тархан-городец. Вроде бы… нет. Совсем не такой, как обычно. С первого взгляда стало ясно: все изменилось, и изменилось непоправимо. Прежним Тархан-городец уже не будет.

На лугу весь снег был истоптан и примят. Чернело пять или шесть широких черных пятен-кострищ, одно – самое большое, избу на нем легко можно поставить. Заранка как-то сразу поняла: это крады. Здесь им было не место – для них существовало место особое, под названием Жглища. Значит, устраивали их чужие люди… русы.

Ворота города были открыты. Но нигде никого – ни на поле, ни на реке, ни в воротах, ни на валу. С вала исчез плетень… нет, не исчез, вон он лежит на склоне, обрушенный. Остался один кусок, как последний зуб во рту у бабки Ивы.

Это были следы боя, и Заранка содрогнулась, осознав это. Но где же люди? Победители, побежденные?

Острожно она двинулась вперед и подобралась, укрываясь в зарослях, почти к самому валу.