Честов, Светомль и Брегамиров находились на старинных голядских городцах за валом и рвом, как и сам Тархан-городец, и в них стояли гостиные дворы для ночлега. Однако надобность в услугах для купцов возникала два-три раза в лето, а в остальное время жители пахали землю и растили хлеб, как их деды в Северской земле. В Изрог свозили излишки зерна: его хранили в житных ямах близ реки и торговали, снабжая проезжающие дружины.

Но Тархан-городец, сердце и глава Веденецкой волости, был не таков. Поначалу там сел со своим родом Хазар-Тархан – под этим именем он вошел в местные предания, – который и привел на Упу первые северянские роды. У него была дружина из двух десятков паттаров[10], а здесь он набрал столько же славянских отроков и их обучил верховой езде. Сам Хазар-Тархан умер всего на третью зиму, но его отроки взяли себе жен у других веденцов, и Тархан-городец наполнился людьми.

При жизни третьего поколения на Упу пришли однажды люди из Полянской земли, варяги, что нанимались к тамошнему князю Аскольду для похода на греков. Поход сложился удачно, взяли хорошую добычу, но в придачу Аскольд, чтобы помириться с греками, позволил себя крестить вместе с дружиной. Ульфаст, один из вождей того войска, креститься отказался, да и после завершения похода стал не нужен. С десятком верных людей он отправился искать службы у кагана, но до Итиля не дошел и нанялся к Ентимеру, тогдашнему воеводе. Лет через десять, после смерти Ентимера, Ульфаст возглавил дружину и всю Веденецкую волость. Теперь двенадцать семей возводили свой род к тем варягам, в том числе Ярдар – внук Ульфаста, и Хастен. В воинских родах Тархан-городца, предпочитавших родниться между собой, смешалась хазарская, славянская и варяжская кровь, но разговаривали здесь по-славянски. Кто-то понимал по-хазарски, кто-то по-варяжски, но славянский уже был родным языком для всех. Так же перемешались и их имена: многие были названы в честь основателей рода, но Ольрад, сын «хазарской» семьи, был назван по русу – дедову побратиму.

Земельных угодий в Тархан-городце не держали, не пахали и не сеяли, а хлеб, лен и прочее покупали в волости. Расплачивались хазарским серебром. В каждой здешней избе можно было найти какую-нибудь заморскую утварь, особенно из посуды: желто-зеленые поливные чаши и блюда из далекого города Самарканда, расписанные виноградной лозой, козами, птицами, рыбами, женскими фигурками и лицами. Попадались черные кувшины с узором в виде белых непонятных значков, бронзовые светильники, а Озора особенно гордилась двумя оставшимися от отца чашами из синего стекла, с резным узором в виде звезд. На стол их ставили по самым важным случаям, и хозяйка не сводила с них бдительных глаз.