Но ты сбежала! И малыш запустил программу — Выживание! Раз его отец не рядом и не в состоянии его и тебя защитить, он изменил тебя, заставляя твое тело выделять определенный запах, который привлекает самых сильных. В итоге тот, кто попытается убить, захочет оберегать тебя. Очень просто и очень эффективно.

Та гадость, которой ты намазалась, она скрывала запах, так?

— Да, — прошептала потрясенная наемница, и положила ладонь на живот, веря и не веря в свое счастье. Потом задумалась над его словами, — Так слушай, никто меня не хотел оберегать, а вот поиметь очень хотели!

Он рассмеялся, нежно поцеловал плечо:

— Так Хелли, оберегают тех, кого хотят сделать своей! Секс на таком сроке не повредит, зато позволит привязать мужчину… А учитывая срок, тот, кто сделает своей, решит, что ребенок его.

Все просто!

Для нее все не было просто. Все вдруг стало очень и очень жутко, словно тело сдавило страшное предчувствие.

— А что будет со мной? — тихо спросила Хелл, понимая, что как никогда хочется жить, потому что теперь ей было ради кого жить.

Блондин забрал из ее ослабевших пальцев стакан, бросил его в сторону, и она вздрогнула, услышав звон осколков.

— А ты, Хелли, родишь его, и я стану папочкой! — его жесткие губы целовали ее висок, руки медленно ласкали грудь.

— Но он не твой, — прошептала наемница, пытаясь убрать его руки со своего тела.

— А какая разница? — он опрокинул ее на кровать, прижал руки к покрывалу и нежно поцеловал, — я сильнейший здесь.

Он воспримет частичку меня, примет мою ауру, и фактически будет принадлежать моему Дому. И даже если ты погибнешь, а вероятность этого огромная, мне достанется самый главный приз, Хелли, мне достанется наследник для дома Растан!

Ярость охватила ее, и тут же затихла, подавленная ее железным самообладанием. Глядя на улыбающегося деймаса, наемница задала последний интересующий ее вопрос:

— Что значит, воспримет частичку тебя?

— Хелли, — в его взгляде сквозило удивление, — ты забыла, чем женщина и мужчина могут заниматься, после чего в женщине остается частичка мужчины?

Она увернулась от его поцелуя, и сдавленно спросила:

— Неужели для тебя не имеет значения, что он не твой? Что его отец Арсианар? Где же твоя гордость, деймас?

Нордраг схватил ее за подбородок, заставил смотреть на себя и с улыбкой ответил:

— Гордость? Я получу сына, а это, несомненно, мальчик, который вознесет мой Дом на ведущие позиции.