С ласковой улыбкой он уговаривал его есть помедленнее, заботливо подавая чашку с чаем, чтобы запить съеденное. Очень скоро все тарелки опустели, и Мо Жань, поглаживая живот, довольно зажмурился и вздохнул:

— Я наелся…

Словно бы вскользь Ши Мэй спросил:

— Что вкуснее: пельмешки или эти блюда?

Когда дело касалось еды, Мо Жань был однолюбом, преданно и слепо привязанным к своей первой страсти. Наклонив голову, он с нежностью взглянул на Ши Мэя своими блестящими черными глазами и растянул губы в хитрой ухмылке:

— Пельмешки в остром соусе.

Ши Мэй лишь с улыбкой покачал головой.

Через какое-то время он предложил:

— А-Жань, давай я сменю тебе повязки.

Лечебную мазь для его ран изготовила лично госпожа Ван."

"В молодости госпожа Ван была ученицей самого известного и очень влиятельного в мире совершенствования ордена целителей Гуюэе[11]. Слабая в боевой магии, она не любила сражаться и убивать, зато ей очень нравилось изучать медицину. Благодаря этой женщине на Пике Сышэн появился лекарственный огород, где ее руками было посажено множество редких растений, поэтому орден никогда не испытывал недостатка в целебных средствах от всех болезней.

[11] 孤月夜 gūyuèyè гуюэе «одинокая лунная ночь».

Мо Жань снял верхнюю одежду и сел спиной к Ши Мэю. Шрамы на его спине болели до сих пор, но смоченные в лекарственной мази теплые пальцы понемногу размазывали и втирали снадобье в его кожу, постепенно изгоняя боль из тела и будоража его мысли так, что они скакали, как кони, и метались, как обезьяны.

— Готово, — Ши Мэй наложил новые повязки и, закрепив их бинтом, аккуратно завязал узел. — Одевайся.

Мо Жань повернул голову и искоса взглянул на Ши Мэя. В тусклом свете свечи его белоснежная кожа сияла, как свежевыпавший снег, рождая в душе Мо Жаня целую гамму любовных чувств и желаний, от которых язык онемел, а в горле пересохло.

Если честно, ему вовсе не хотелось одеваться, но чуть помедлив, он все-таки опустил голову и быстро набросил на плечи верхнюю одежду.

— Ши Мэй.

— А?

Оказаться наедине в библиотеке, изолированными от всего остального мира — просто идеальная атмосфера для начала особых отношений между двумя свободными людьми. Изначально Мо Жань хотел сказать что-то очень красивое, романтичное и трогательное, однако что мог придумать человек, который даже для названия эры своего правления не сумел выбрать ничего лучше, чем «Цзи Ба»? Поэтому после долгого напряженного молчания, покраснев как рак от переполнявших его эмоций, в итоге он смог выдавить только:

— Ты правда очень милый.

— Да ладно тебе, не стоит благодарности.

— Я тоже постараюсь быть милым с тобой, — Мо Жань пытался говорить спокойно, но ладони вспотели, выдавая его волнение, из-за которого с каждой секундой сердце билось все быстрее.