Мо Жань вдруг улыбнулся, но его черные глаза остались ледяными, без следа показного веселья.

– Я не тварь, – сказал он. – Сюэ Цзымин, этот ученик никогда раньше не смотрел на учителя сверху вниз и не стоял в стороне, когда небеса разверзлись. Учитель один не мог бы справиться с небесным разломом, и я приложил все силы, чтобы помочь ему. Спрошу тебя, как его ученик, что я сделал не так?

– ...

– Разница между моим и его уровнем силы огромна, поэтому, в конце концов, я не смог удержаться и упал со спины дракона. Но он даже не взглянул в мою сторону, оставив меня одного на границе жизни и смерти. Я снова спрошу тебя, в этой ситуации я не могу чувствовать разочарование?

– Мо Жань...

За две прожитые жизни сердце Мо Жаня получило много ран, и, когда его ударили по больному, Мо Жань не мог и дальше сохранять лицо. Четко выговаривая каждое слово, он продолжил:

– Я думаю, что сделал все возможное, чтобы стать достойным его. И как у тебя совести хватает теперь стоять передо мной и называть меня неблагодарной тварью*, Сюэ Мэн? Ты думаешь, что я никогда не заботился о нем? Ты ошибаешься, я заботился. Но этот человек сделан из камня.

[*东西 дунси - “восток и запад”, обозначение для абстрактных вещей; в виде идиомы похоже на наше “попутать берега”, как ругательство - идиот, тварь, дрянь, сволочь, гад, пустышка].

Каждое слово было подобно удару меча по кровоточащему сердцу.

– Сюэ Мэн, послушай меня! Плевать я хотел на то, какой он достойный даос в глазах всего мира. Уважаемый Наставник, Юйхэн ночного неба, Бессмертный Бэйдоу – для меня все его титулы не имеют значения. Важно, что, когда Небеса раскололись, и моя жизнь оказалась под угрозой, я умолял его хотя бы обернуться, но он даже не посмотрел в мою сторону. Не удостоил меня даже взглядом!

Его сердце наполнилось холодной злостью, однако голос звучал ровно и спокойно, лишь покрасневшие глаза выдавали волнение.

– Знаешь, Сюэ Мэн, я скажу тебе правду: кто бы ни упал с драконьего столпа, я, ты или Ши Мэй, он не стал бы спасать никого из нас.

Я видел это своими глазами.

Когда-то в снегопад он также отвернулся и ушел, оставив позади остывающее мертвое тело своего ученика.

– Для него нет ничего важнее его драгоценной репутации бессмертного небожителя, – усмехнулся Мо Жань. Может, из-за тусклого света, но его улыбка выглядела горькой гримасой. – Удачливые выживут. Те, кому не повезет – умрут.

Прежде чем он успел закончить фразу, свет вспыхнул перед его глазами, и порыв ветра чуть не сбил его с ног.

Комната была узкой, и хотя Мо Жань вовремя почувствовал угрозу, он помнил, что за его спиной стоит Ши Мэй и, если он сейчас уклонится, пострадает невинный. Поэтому он остался на месте, жестко блокируя удар.