Он прищурился, а потом внезапно наклонился к шее Сун Цютун и принюхался. Все его движения напоминали повадки дикого волка. Сун Цютун побледнела от испуга. Она замерла на месте, вцепившись в юбку, и, казалось, в любой момент могла потерять сознание от страха.

– Пахнет как обычный человек, – Наньгун Сы почесал нос и чихнул. – И еще какими-то благовониями...

Махнув рукой, он небрежно спросил:

– И сколько это стоило?

– Пятьдесят миллионов.

– Серебра?

– Золота.

Глаза Наньгун Сы ошеломленно распахнулись:

– Е Ванси, ты с ума сошел? Знаешь, сколько жерновов нужно расплавить, чтобы получить пятьдесят миллионов золотых.

– Я не тратил деньги ордена, – чуть помедлив, ответил Е Ванси. – И она куплена не для тебя.

– Ты! – только остывший гнев вспыхнул вновь, и лицо Наньгун Сы стало похоже на оскаленную морду леопарда. – А ты хорошо устроился!

Он повернул голову к Сун Цютун, но чем дольше смотрел на нее, тем меньше ему нравился ее вид и особенно вуаль, закрывающая лицо. Зло зыркнув на нее, он приказал:

– Сними уже эту тряпку с лица.

Сун Цютун испугалась еще сильнее. Она вцепилась в рукав Е Ванси и сжалась у него за спиной. Ее голос звучал очень жалобно:

– Господин Е, я... Я не хочу...

Е Ванси был стройнее и намного уже в плечах, чем Наньгун Сы, но он смело встретил его разъяренный взгляд и, слегка приподняв голову, совершенно не выказывая страха, сказал:

– Если девушка не желает этого, молодой господин не должен принуждать ее.

– Бла-бла-бла! Ты спас ее, так что она обязана жизнью ордену Жуфэн, а значит и мне.

Снимай!

– Я спас ее. И сразу же дал ей свободу. Молодой господин, пожалуйста, будьте снисходительны, не ставьте меня в сложное положение.

– Е Ванси! А ты та еще штучка! – Наньгун Сы от злости ударил по косяку двери. – За кого ты меня держишь? Осмелишься вступить в спор со мной! Я сказал, что хочу, чтобы она сняла вуаль. У тебя есть выбор: если она ее снимет, то я позволю вам остаться тут, если нет – проваливай на хрен!

Е Ванси почти незаметно вздохнул и повернулся к Сун Цютун:

– Пойдем.

На этот раз Наньгун Сы перешел все границы допустимого. Несмотря на его грубость, Е Ванси вел себя как истинно благородный человек, поэтому Чу Ваньнин просто не мог не вмешаться:

– Иди и останови его, – сказал он Мо Жаню.

– Хорошо, хорошо. Конечно, – Мо Жань и сам хотел поступить так же, и направился было к двери, но вдруг замер на месте. – Учитель, зачем останавливать его? Ему и его людям нужно найти место для ночлега.

– Предложи ему половину нашей комнаты.

Мо Жань хмыкнул и замялся, выглядя по-настоящему смущенным:

– Боюсь, это будет несколько неуместно...

Чу Ваньнин взглянул на него через завесу длинных ресниц.