И я не намерена всю жизнь оставаться привязанной к человеку, которому я безразлична, и который безразличен мне. Тем более, что жизнь грозит оказаться очень долгой. – Когда диплом будет у меня в руках – решай сам, какая причина для развода тебе больше подходит.

– Даже так? – В его голосе прозвучало лишь отстраненное любопытство, и от этого снова защипало глаза.

– А ты что думал, предел моих мечтаний – всю жизнь сидеть на шее человека, которому я нахрен не сдалась? – Наверное, стоило выбирать выражения, но я устала быть мягкой, понимающей и щадить его самолюбие. – Жить чужими подачками?

– Подачками? – вскинулся Винсент.

"

"– А как это называется? Одно дело, когда, как ты говоришь, вырастили вместе детей. Тогда стоит поберечь репутацию ради их будущего, а содержание от мужа честно заслужено. В конце концов, беременность и роды – смертельный риск даже в нашем мире, хоть об этом и не принято задумываться. Но если брак с самого начала никого ни к чему не обязывает, а именно это ты утверждаешь – засунь себе свое содержание…

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Добавила на полтона ниже:

– Прости. Наверное, ты хотел, как лучше, и я не намеревалась тебя оскорблять.

Просто, видимо, у нас слишком разные представления о жизни. – А потому все равно ничего не получится, нечего ждать и расстраиваться тоже не из-за чего, напомнила я себе и продолжала. – Свою часть сделки я выполню честно. Надеюсь, ты так же честно выполнишь свою, и после этого я не буду тебе докучать.

В конце концов, у меня хватило ума и упорства, чтобы без чьей бы то ни было поддержки устроиться в своем мире. Значит, и здесь справлюсь.

Винсент открыл было рот, но тут карета остановилась. Распахнулась дверца, и я вылетела наружу прежде, чем он успел выйти и подать мне руку.

Пошло оно все! Выучусь – и пусть мой новоявленный муж катится… к ректорше.

Карета уехала, и мы остались вдвоем у крыльца двухэтажного особняка. Надеюсь, это была окраина города, потому что страшно даже представить, сколько может стоить такой домина в центральных кварталах, учитывая, что он не лепился к соседским, а отстранялся от них живой изгородью.

Несколько метров от нее до дверей дома мы прошли молча. Вдоль дорожки когда-то посадили розовые кусты, которыми явно никто не занимался много лет – ветки разрослись и норовили ухватить за юбки, или дело было просто в том, что я так и не научилась их носить, не цепляясь за все вокруг.

Сам дом вовсе не походил на жилище темного колдуна: светлые стены, огромные окна, обрамленные лепниной, дверь, на первый взгляд способная защитить лишь от честного человека.

Я подвинулась, давая мужу первому взойти на крыльцо, ругнулась про себя, когда юбка в очередной раз зацепилась за шипы. Винсент не стал возиться с ключом, просто толкнул дверь.