Интересно, долго ли ехать? Как бы не укачало, что-то мутит. Странно, вроде и трясет не сильно.

А ведь не от тряски меня мутит, а от страха. Вот приедем мы сейчас, и что дальше? Первая брачная ночь? Нет, тут-то я ничего против не имею – перед мысленным взором промелькнули кое-какие подробности, но даже это не помогло успокоиться. Вылезем мы из постели, и как быть потом? Что мне делать с чужим мужчиной, в чужом доме, с чужими порядками?

– Что случилось? – спросил Винсент.

Я криво улыбнулась. Эмпат, чтоб его. Он молча поднял руку, унизанную перстнями – дескать, не читаю, но по лицу все понятно.

Я поежилась, обхватив руками плечи. Снова подняла взгляд на… мужа.

– Спасибо, что… – Слов отчаянно не хватало. Пришлось начинать сначала. – Ты меня спас, и я очень тебе благодарна… – Да что такое, сроду не была такой косноязычной!

Винсент приподнял бровь.

– Но?

– В смысле?

– После слов, сказанных таким тоном, обычно следует «но».

– Да, ты прав… «Но». Все это слишком неожиданно и… Мы в самом деле поженились?

– Ты полагаешь, все было представлением? – Его голос снова похолодел. – Нравится тебе или нет, но мы теперь муж и жена.

"

"– По-настоящему? Пока смерть не разлучит нас? – брякнула я, прежде чем успела подумать, что надо бы поосторожней с формулировками.

– Развод возможен в трех случаях. – От его тона у меня разом пропал дар речи. – Подтвержденное целителями бесплодие одного из супругов, доказанная измена, и если брак не был консумирован в течение года. Какой вариант тебе больше нравится?

Очень хотелось ответить какой-нибудь гадостью, но я заставила себя прикусить язык. Винсент спас мне жизнь на кладбище, хотя я тогда этого не поняла и даже не поблагодарила.

Он мог бросить меня, когда сработала та магическая ловушка, и спасаться одному – наверняка бы успел выскочить на улицу, если бы не волок меня за собой. Мог умыть руки и смотреть, как ректор толкает меня в лапы инквизитора. А он взял и… женился.

Ни один мужчина из тех, что были в моей жизни, не совершил ради меня и десятой доли того, что успел Винсент за какие-то пару дней. Даже с поправкой на то, что дома меня не подстерегали смертельные опасности на каждом шагу.

И потому я ответила так мягко, как могла:

– Я очень ценю все, что ты для меня сделал.

Просто навсегда – это слишком… необратимо. Я не могу принять такую жертву.

Но если деваться некуда, придется учиться быть хорошей женой. Иначе дом превратится в поле боя. Знать бы еще, что в этом мире подразумевают под «хорошей женой». В нашем-то об этом договориться не могут.

– Не драматизируй, – фыркнул Винсент. – Как будто в твоем мире не бывает договорных браков, когда жених и невеста впервые видят друг друга на свадьбе. Или семей, где муж и жена ненавидят друг друга.

– Бывают, – согласилась я.