Один выл от боли, держась за раздробленную руку, второй лежал на земле, оглушенный ударами, и тяжело дышал.

Наступила тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием да стонами раненого. Мы стояли над ними, адреналин стучал в висках.

— Кончать их надо, — мрачно прохрипел Захар, поднимая кайло. — Видаки нам ни к чему!

— Погоди! — остановил его я. — Мы не душегубы!

— А что с ними делать? — взвился Тит. — Очнутся, тревогу поднимут! В погоню кинутся!

— Связать и заткнуть, — предложил Левицкий, вытирая кровь с рассеченной брови. — Вон, сарай пустой стоит. Спрячем их там. Пусть посидят до утра, а мы к тому времени далеко будем.

Это был рискованный, но единственно приемлемый для меня вариант. Убивать этих простых работяг, которые, в принципе, не сделали нам ничего худого и просто выполняли свою работу, мне не хотелось.

— Верно, — кивнул я. — Вяжите их крепко. И кляпы в рот. Быстро!"

"Пока Сафар и Тит сноровисто связывали сторожей их же кушаками и найденными обрывками веревки, мы оттащили стонущих мужиков в ближайший пустой сарай, и я присел на корточки перед тем, что был с фонарем. Он уже пришел в себя и смотрел на нас с ужасом. Раненый только стонал.

— Слушай сюда внимательно, — тихо, но жестко сказал я. — Вам повезло, что мы не убивцы и просто так кровь не льем. Подумай своей головой: вы вдвоем проморгали целую ватагу. Вас начальство по головке погладит? Нет! С работы выгонят в три шеи, а то и под суд отдадут за ротозейство. А так… нашли вас связанными, скажете — напали разбойники неведомые, числом поболе, скрутили, по голове дали. И все. Вам же лучше будет молчать. Понял?

Сторож затравленно кивнул, насколько позволял кляп.

— А то и сами к утру развяжетесь, вещи ваши не берем, — и я кивнул на ружья, и два ножа, что валялись в углу. — Развяжетесь, и не было ничего, ну, с рукой упал да сломал, всякое бывает. Вы живы и при работе, — улыбнулся я как можно дружелюбней.

Сторож же вздрогнул и снова закивал.

— Вот и славно, — и я похлопал его по плечу.

Покинув сарай, мы завалили дверь снаружи каким-то хламом, чтобы не выбрались сразу. Фонарь потушили и забрали с собой — пригодится.

— Уходить надо! Живо! Пока тут весь завод не всполошился! Все, погнали отсель! — стараясь придать голосу уверенность, приказал я. — Хватаем серебро и валим!

Мы снова подхватили найденное серебро. Спотыкаясь, оглядываясь, прислушиваясь к каждому шороху, сгибаясь под невыносимой тяжестью металла, почти бегом устремились к тому месту, где оставили коней.

Мое маленькое войско в схватке со сторожами почти не пострадало — у Левицкого была рассечена бровь, у Сафара побаливал бок после удара, но все, слава богу, были на ногах. Мертвый завод провожал нас равнодушным молчанием разрушающихся стен.