По углам развесить поглотители запахов, в пол вмонтировать систему самоочистки, над стойлом –  оберег на здоровье животных, кормушки и поилки обработать на самозаполняемость…

…Пожалуй, несколько часов, которые она провозилась в коровнике, были самыми приятными за этот день. Спокойными, тихими и умиротворенными. Хороший зверь –  корова.

Выходила Катя уже из сияющего стерильного помещения, в котором даже доски стен как-то посветлели и пахли теперь исключительно свежим деревом, а Милуша озиралась огромными изумленными глазами и перебирала копытами. А вот сама наладчица была теперь в грязи примерно по уши и ароматы источала самые выразительные.

– Н-ну, –  Аделина Львовна поджидала прямо у выхода, держа у носа надушенный платочек. Катю она окинула сложным взглядом. –  Работу, конечно, надо бросать. Моя невестка не должна расхаживать в таком виде. Что ты себе думаешь, милочка, мужчины –  народ чувствительный! Вот так увидит разок, и сразу семья разрушена. Нет-нет, этого нам не надо…

– Да не собираюсь я замуж за вашего сына! –  девушка даже ногой топнула от бессилия.

– Да кто тебя спрашивает, милочка, –  женщина снисходительно пожала плечами. – Ты подходишь.

– Да с чего вы решили, что я вам подхожу?! –  Катя почувствовала, что глаза наливаются кровью. А еще очень хотелось в душ. Кожа под джинсовой спецовкой уже начинала чесаться. –  Вы меня увидели сегодня впервые в жизни!

– О, можешь мне поверить! У меня свои источники, –  довольно ухмыльнулась ее собеседница, а у Кати сами собой сжались кулаки.

Нет, но нельзя же швыряться в мать заказчика отвертками, правда? Пожалуй, хорошо, что все инструменты в чемоданчике. А чемоданчик тяжеловат, чтобы им швыряться. Надо просто извиниться –  и бежать в свою гостевую спальню, благо душевая при ней отличная.

…План в целом удался –  почти до самого конца. То есть душ принять удалось. На выходе из душевой кабинки Катя протянула руку за полотенцем и даже схватила его, однако тут же взвизгнула, дернулась обратно в кабинку и с грохотом задвинула за собой дверцу.

– Ну ничего, –  отметила стоявшая возле крючков с полотенцами Аделина Львовна. –  Федя должен оценить. Рожать с такими бедрами, конечно, сложно…

Катя осторожно приоткрыла дверцу, просунула в щелочку руку и, пошарив, цапнула с крючка свою одежду –  белье, топик и свежий комбинезон, в точности такие же, как те, что уже отправились в стиральную машину.

Одевалась прямо в тесной кабинке, ругаясь сквозь зубы и чувствуя, как топик пропитывается густым паром. Да чтоб ее!

Аделина Львовна терпеливо дожидалась снаружи.

– Вы… –  Катя, выскочив из душевой кабинки, потрясла пальцем, –  Вы..!

Сказать “чокнутая” не позволяла корпоративная этика.