Заводь, где он оказался, была относительно спокойной, но уже метров через десять-двенадцать угадывалось очень сильное течение, да что там сильное – прямо-таки стремительное, белые буруны чётко просматривались и тут и там…

И самое неприятное: метрах в пятнадцати выше по течению с приличной высоты низвергался самый настоящий водопад.

Это означало только одно: если переплыть на противоположный берег (а по его берегу пешеходного пути не было – вертикальные высокие скалы окружали крохотный заливчик с двух сторон), то потом назад в заводь, а значит – и в Тайный зал, было ни за что не вернуться.

Дорога в один конец получалась. Только вперёд, ни шагу назад!

К своим товарищам Ник вернулся тем же путём, рассказал всё, ничего не утаивая. Стали активно обсуждать сложившуюся действительность.

Ждать прихода спасительной помощи из внешнего мира? Или же попытаться самостоятельно преодолеть все коварные преграды?

Вывод сам собой напрашивался: конечно, самостоятельно, они боевики крутые – или где? Крутые, понятное дело, ясен пень!

Только, вот, Ник странность одну зафиксировал: Айна всегда принимала самое активное участие в обсуждении подобных предстоящих штук, а тут молчит, куксится, глаза постоянно отводит в сторону…

Пришлось поинтересоваться напрямую, мол, что такое случилось с вами, прекрасная госпожа Анна Гонсалес?

Айна на этот вопрос отреагировала неожиданно бурно: расплакалась и убежала в самый тёмный угол Тайного зала – дальше рыдать.

– Ну и? – лениво поинтересовался Ник у Сизого, впервые за долгое время перейдя на русский язык. – В чём дело, товарищ старший лейтенант? Разъясните мне, пожалуйста, возникшую ситуацию.

Лёха тоже совершенно смешался, стал заикаться и целенаправленно наводить тень на плетень.

– Извольте отвечать по существу заданного вам вопроса! – по-настоящему разозлился Ник. – Вы чекист или клоун из затрапезного карибского цирка?

Сизый тяжело вздохнул и покаялся во всём:"

"– Командир, ты же знаешь, что Айна ничего не боится: ни Бога, ни чёрта, ни крови. Только с одним ей никак не справиться: воды она боится до полной потери памяти. Не умеет она плавать. Совсем не умеет. Сколько ни учил – всё бесполезно.

Как глубина становится выше груди, так она тут же теряет над собой контроль, начинает руками бестолково махать, через минуту сознание теряет. Я это дело проверял раз двадцать пять. Бесполезно, командир, два верхних клыка даю. Мало? Да и все остальные зубы в придачу! Ну, не дано ей плавать, командир!

– Стоп, старлей! – дальнейший разговор Ник продолжал уже без всякой надежды на позитивный исход, просто из принципиальных соображений и врождённой любви к дисциплине и субординации.