В фантазиях всегда был Демид с влюбленными глазами, но и без него будет хорошо!

Я покажу малышу мои любимые места, научу кататься на роликах, как это делал мой отец. И свожу в то потрясающее кафе, где более сотни видов мороженного.

Но… Наверное, это будут замечательные экскурсии на выходных. Я не хочу уезжать, но и таких повторений не хочу. Тут будут разборки с Асланом, суды наверное… А ещё здесь Демид.

Сдержит он слово, не станет лезть?

Если да, то отлично. Останусь.

Нет – поговорю с Костенко и тогда буду искать новую работу. Нужно что-то менять, рвать со всем.

Но во мне столько энергии плещется, что я сейчас верю – всё получится.

И жить дальше, и разобраться. Люди в пятьдесят начинают новую жизнь, а в двадцать пять это вообще легко.

Наверное, я сама не понимала, как все эти секреты давили, ухудшали мою жизнь. Тяготили меня, а теперь я свободна. Да и ответы Демида не помешали. Я интуитивно чувствовала, что что-то не так. А теперь могу всё решить.

Ночной прилив ненависти – он ведь не только любовь выжег, оставив пепелище. Но и любые другие чувства. И обиду, и злость. Всё как-то стерлось, оставаясь в прошлом.

Я подхватываю картонную коробочку с ягодами, во второй руке сжимаю кружку с чаем.

Двигаюсь в сторону веранды, хочу завтракать и смотреть на лес.

Я забираюсь в плетеное кресло, кутаюсь сильнее в пальто. Утренняя прохлада бодрит, но не настолько сильно, чтобы это навредило. Я закидываюсь ягодами, слушаю как шумит ветер в деревьях.

Давно не чувствовала себя настолько спокойно.

Умиротворение плещется внутри, согревает.

Будто мир вдруг остановился и забыл о моем существовании.

Вдалеке журчит речка. Отсюда её не видно, но я прикрываю глаза и представляю.

Было бы лето – я бы с радостью окунулась, поплавала. В отличие от Демида, который плавал как камень, я из воды могла не вылезать часами.

Глупо, но я бы, наверное, с радостью сбежала бы сейчас куда-то. В тепло, на море. Вот чтобы просто отдыхать и никто меня не трогал.

Вот бы сейчас сорваться... Но я себя торможу. Нельзя. Работа, ребенок, безопасность. Даже если мой отъезд поможет – я не спешу сбегать.

В конце концов, я обещала Демиду, что пока нужно – буду под присмотром. Мне не сложно уступить, когда это касается моей безопасности. Но когда закончится…Пусть только попробует решать дальше за меня.

Я хирург, у меня рука не дрогнет. Но даже мысль, что из-за Юсупова я застряла в глуши, не вызывает негатива. Раздражение – да. Но эмоции словно приглушились.

Не знаю в чём причина. То ли у меня какая-то доза успокоительного была в ягодах, то ли просто ссора с Демидом была своеобразным ритуалом.

Очистить раны, промыть их. А теперь пусть себе тихонько заживают, не беспокоят меня больше.

Идеальное ранее утро разбивает трель мобильного. Вздыхаю, желая проигнорировать.