Меня всегда раздражало это излишнее внимание к людям, когда у них проблемы. Какая мне разница, что врач из другого отделения выразит мне свою поддержку?"

"Это станет лишь очередным напоминанием, что всё не так. А грубить всем вокруг – не выход. Вчера было терпимо, а сегодня похороны по всем телеканалам крутят, и всё стало в разы хуже.

– Ты в порядке? Я слышала, что случилось… – продолжает пожилая медсестра. – Такая трагедия.

– Всё в порядке. Простите, мне пора.

Я сбегаю, пока меня не начали расспрашивать. Жалость у людей борется с любопытством. Интересом, как я справляюсь со всем.

Костенко предлагала перевести меня куда-то в кабинет сегодня, но я отказалась.

Я умею отделять личное от работы.

Просто, почему-то, не все врачи наделены этой способностью.

Я толкаю дверь в комнату, где у нас проходят пятиминутки. Разговоры стихают, взгляды всех присутствующих направляются на меня. Сглатываю вязкую слюну, одергиваю край гольфа, скрывая нервозность.

– Вы как призрака увидели, – неловко шучу, проскальзывая на место рядом с Левенко. – Простите за опоздание. С днём рождения, Заринов.

– Штрафную полагается, – наш анестезиолог добродушно улыбается.

– А то совсем старика не уважаешь.

– Как только увижу здесь старика, сразу уважать начну.

– Ах, а ты знаешь, как комплименты делать. Бери огурчики, они домашние, моя закрывала. А какие она…

Постепенно атмосфера возвращается к привычному. Звучат тосты в честь Заринова, которому сегодня исполняется пятьдесят. День рождения в разгаре, даже Костенко здесь, хотя не одобряет подобное в рабочее время.

Я сначала не хотела идти, чувствовала, что морально не готова к празднику. А после махнула рукой. Не должна я переживать из-за того, что случилось с Демидом.

Они с Юсуповым старшим попали в больницу из-за отравления угарным газом, уже выписались. Ильяс грубо пошутил, что с такими ничего не случается. Не горят, особенно – не тонут.

Я видела Демида в новостях, тот приехал на похороны дяди. Мужчине не посчастливилось быть на заводе. Когда выбирались из горящего здания – кажется, упал и ударился головой. Ужасно.

– Левенко, ты поухаживай за Лизонькой, – подбивает один из хирургов. – А то совсем ничего не ест.

– Конечно, – мужчина кивает, передает мне салат. Наклоняется, говоря тихо: – А когда я стану «Ромочкой»? А то всё по фамилии… Обделенным себя чувствую.

– Не переживай, Левенко, когда-то станешь, – смеюсь на то, как он закатывает глаза. – Всё приходит с опытом. Ты же у нас всего ничего работаешь.

– С осени, ага. Могли бы хоть на имя перейти.

– Сам меня Юсуповой зовёшь.

– Мщу.

Улыбается заразительно. Вроде мужчина старше меня, а иногда ведёт себя как мальчишка. Но время во Франции научило меня, что от Ромы можно ожидать всего что угодно. Он не так прост, как хочет казаться.