Но он, ничуть не смущаясь ее неприветливыми взглядами, продолжал стоять, не замечая своей навязчивости; тогда Алиса бросила взгляд в сторону Лидии и, уверившись, что та еще здесь, сухо поздоровалась с мистером Байроном и вновь принялась за карандаш.

— Странное здание, — проговорил он после некоторого молчания, указывая на замок. — От него несет какой-то китайщиной, не правда ли?

— Но он считается очень изящным по стилю, — ответила Алиса.

— Что нам за дело до того, каким его считают? — возразил Кэшель. — Важно то, каков замок на самом деле.

— Это дело вкуса, — очень холодно ответила Алиса.

В это время Кэшель должен был обернуться на приветствие Лидии. Сконфуженный, он поспешил к скамье, на которой она сидела.

— Здравствуйте, мисс Кэру. Я не видел вас, пока вы не окликнули меня, — смущенно проговорил он.

Она спокойным взглядом смотрела на Кэшеля, а он терзался тем, что до ее слуха донеслись непочтительные слова о замке. Желая исправить дело, он начал:

— Отсюда прекрасный вид на замок. Мы только что Говорили с мисс Гофф об этом.

— Да? Вы находите? — лукаво спросила Лидия.

— Конечно. Это прекрасное место. С этим нельзя не согласиться.

— Почему-то принято хвалить замок передо мной и высмеивать его перед другими. Разве вы не сказали только что: что нам за дело до того, каким его считают?

Кэшель растерялся от этой улики и не сразу нашел слова для ответа. Но скоро глаза его засветились внутренней улыбкой, и он с чистосердечной откровенностью сказал:

— Извольте, я объясню вам это. Для картины и вообще для всякого постороннего он немного нелеп. Но тому, кто знает, что вы живете в нем, этот замок представляется совсем другим. Вот что я хотел сказать — верьте моему слову."

"Лидия улыбнулась, но он не видел этой улыбки, так как принужден был смотреть сверху вниз на сидевшую девушку, а пряди ее выбившихся волос сверкающим в солнечных лучах золотым нимбом закрывали от него ее лицо. Кэшель любовался этим прекрасным препятствием, но вместе с тем досадовал на него. Ему хотелось увидать выражение ее лица. Он поколебался несколько секунд, затем опустился на землю рядом с Лидией, но с таким нерешительным выражением, будто садился в горячую ванну.

— Разрешите мне сесть сюда, — робко проговорил он. — Трудно говорить, совсем не видя вас.

Она кивнула головой и снова бросила два камешка в воду. Они оба молча следили за всколыхнувшими поверхность пруда кругами, внимательно вглядываясь в поднявшуюся рябь; она — с таким видом, будто в них она находила неисчерпаемый предмет для размышлений, он — точно всецело поглощенный каким-то невиданным зрелищем.

Через несколько минут она произнесла:

— Думали ли вы когда-нибудь о том, что такое волнообразное движение?

— Нет, — с недоумением ответил Кэшель.