— Отпустите меня, — опять попросил он дрожащим голосом, стараясь повернуться лицом к своему врагу.

Но Уилсон не переставал толкать Кэшеля перед собой, не выпуская его рукава из своей крепко сжатой руки.

— Отпустите же меня, наконец! — вспылил мальчик.

— Пожалуйста, без глупостей. Байрон, — с оскорбительным спокойствием ответил учитель. — Извольте идти вперед, сэр.

Кэшель вдруг быстрым движением сбросил с себя куртку, освободившись таким образом от своего мучителя, и с лицом, искаженным ненавистью и обидой, бросился на него со сжатыми кулаками. Уилсон получил ловкий удар снизу в подбородок, от которого он потерял сознание и, зашатавшись, упал ничком. Кэшель испугался, думая, что убил учителя, и стал тормошить его. Но Уилсон задвигался, чем успокоил Кэшеля и снова пробудил в нем ненависть. С подчеркнутой резкостью юноша вырвал из рук врага свою куртку и, процедив:

— Можешь теперь хвастаться, что видел, как я плачу, — побежал прочь.

Мистер Уилсон вскоре очнулся и почувствовал себя в состоянии встать, но ему не хотелось двигаться. Преувеличивая степень своей слабости, он начал стонать, надеясь, что к нему прибегут на помощь из деревни. Но прошло довольно много времени, и вместо участия и помощи, подошли холод и скука. Ему пришло в голову, что, если полиция найдет его в таком положении, она примет его за пьяного. К тому же долг повелевал ему поднять тревогу для поимки беглеца. Он поднялся, но, почувствовав головокружение и озноб, решил, что его первейший долг — лечь в постель и предоставить д-ру Монкрифу ловить своего непокорного воспитанника, как ему заблагорассудится.

В половине второго доктор Монкриф проснулся от стука в дверь своей спальни, за которой он нашел почтенного преподавателя математики — избитого, растерзанного и, как д-ру показалось, нетрезвого. Такое предположение длилось у доктора до тех пор, пока Уилсон, оправившись от волнения, не связал в толковый рассказ всех перипетий своего ночного приключения. Наконец доктор понял его и велел, разбудив воспитанников, произвести перекличку. Оказалось, что Байрон и Молесворт отсутствуют. Никто не видел, как они скрылись, никто ничего не знал о том, как им удалось выйти из дома. Один из младших мальчиков сделал робкое предположение, что они выбрались через каминную трубу. Но, заметив угрожающие намеки некоторых старших воспитанников, очевидно тайных любителей докторских фруктов, не решился настаивать и принужден был выслушать от доктора наставление за легкомысленность и нелепость своих суждений. Было уже около трех часов ночи, когда тревога дошла до деревни, но власти заявили, что не обеспокоят себя до утра.