Музыку она бросила, отучившись три с половиной года, когда ее педагог Константин Петрович внезапно уволился из школы, и на смену пришла Арина Федоровна – полная виолончелистка с короткой стрижкой и круглыми румяными щеками. Никуся даже не стала разбираться: хорошая она или плохая, добрая или злая, она просто прекратила брать инструмент в руки. И очередная Асина битва с дочерью была проиграна.

В пресс-службу оборонного концерна Асю пригласила ее давняя приятельница Юлька.

– С девяти до шести, Ась, для тебя тюрьма, я понимаю, но зато выходные как у людей. Прикинь, Новый год – и ты вместе со всей страной отдыхаешь, а не сайгачишь по съемкам и не сидишь в эфире.

– А делать что?

– Пресс-релизы писать. Речи всякие поздравительные. Ну для тебя это семечки!

Ася поначалу взялась с вдохновением. Концерн производил боеприпасы, она закопалась в изучении РСЗО и гранатометных выстрелов. Но это не пригодилось. Ежедневно у руководителей предприятий были дни рождения и памятные даты. Ася писала поздравления от лица главы компании. Игорь Григорьевич – начальник подразделения – лично носил их на утверждение к шефу.

Прудов был статным и щеголеватым стариком, работал еще в аппаратах генеральных секретарей, слово «регламент» было его религией. Компьютер освоил с трудом, ничего не отправлял и не принимал по почте, в кабинеты ходил лично. Всякий раз Игорь Григорьевич возвращал Асе ее тексты, испещренные простым, остро заточенным карандашом. Все слова, как правило, были заменены синонимами. В конце обращения в разных интерпретациях значилась фраза: «За ваш нелегкий труд на благо Отечества». Ася сначала спорила, потом смирилась, а вскоре взяла старую подшивку поздравлений и копировала панегирики Прудова слово в слово.

– Ты что, обалдела? – отпрянул он, когда она принесла ему первый плагиат.

– Не нравится? – удивилась она.

– Это же мое поздравление Василию Николаевичу за январь 2017 года!

Ася с силой выдохнула. Игорь Григорьевич был неуязвим. Единственное, за что она могла его простить – это любовь к Милане. Пылкая, безысходная, последняя. Старик, в прошлом красавец и крепкий семьянин, влюбился в свою двадцатипятилетнюю секретаршу, как идиот. Милана была дорого обесцвеченной блондинкой с белейшими зубами и впалыми бледными щеками.

В ней, как в воплощении стиля «нюд», не было ни одной яркой краски. Бежевый маникюр на тончайших пальцах, изящный золотой браслет на запястье, белая рубашка, пепельные брюки, жемчужные шарики в маленьких ушках. Все это сводило яркого Игоря Григорьевича с ума. К тому же Милана сразу почувствовала, как до́роги ее начальнику равные пробелы и идеальные поля, и долго выводила промежутки в ворде с помощью значка табуляции. Прудов сиял. Милана была крайне немногословна.