Закрыть глаза и представить, что сестра рядом.

Бросая краткие взгляды на картины, развешанные с обеих сторон стен, медленно следую по коридору, ведущему к дверям, за которыми играет живая музыка. На одних изображены пейзажи, на других автопортреты семьи.

Мои глаза застывают на одной из картин. На ней изображён улыбающийся подросток в обнимку с собакой. Пытаюсь оторвать своё внимание от него, но не могу. Остановившись перед изображением Роланда, мысли невольно тянут меня к прошлому. Туда, где при каждой нашей встрече, при каждом моем слове и каждом поступке, Роланд одаривал меня восхищенным взглядом и согревающей улыбкой.

Рукой касаюсь нарисованных губ, провожу по ним пальцем, с грустью констатируя, что не увижу больше в свой адрес подобного.

Услышав, как кто-то откашливается, вздрагиваю и, отстранившись от картины, оборачиваюсь на подошедшего.

Роланд стоит, скрестив руки, ухмыляется, поймав меня с поличным, и пристально наблюдает за моим замешательством.

— Не удивлён, что эта картина тебе приглянулась.

— Я настолько предсказуема?

— Картину срисовали с фотографии, которую сделала Ариана.

И вот я должна радоваться, что он отделяет меня от неё. Должна быть счастлива, ведь так хотела этого. А я все глубже становлюсь несчастной.

— Я не знала, — пытаюсь улыбнуться, но получается криво. — Красиво выполненная работа.

Он ничего не отвечает, хочет пройти дальше, очевидно, направляясь к сестре, которая продолжает своё великолепное исполнение.

— Она вернула меня в прошлое, — зачем-то произношу вслух. Он останавливается, а я, сделав небольшую паузу, спрашиваю: — Это паршиво?

— Возвращаться в прошлое? — разворачивается и снова смотрит мне в глаза.

— Нет, разочаровываться в тех, кем восхищался.

Я презираю себя. Хочу отрезать свой язык, чтобы больше никогда не оголять им свою душу, а после вскрыть грудную клетку и вырвать оттуда сердце, чтобы вовсе перестать что-то чувствовать.

— Почти то же, что и хоронить.

— Считаешь уместным сравнивать смерть с разочарованием?

Молчит, всем своим видом даёт понять, что его ответ очевиден.

Возможно, он прав. Отличие лишь в том, что смерть забирает тебя у всех, а разочарование — у конкретного человека.

— Мне жаль, что мы опошлили и изваляли в грязи безобидную детскую дружбу, — теперь уйти хочу я, понимая, что говорю слишком много лишнего, личного.

— У меня не было дружбы с тобой."

"На этих словах, мы разворачиваемся спинами к друг другу и хотим уйти: я — обратно в свою комнату, он — к сестре. Но на первом этаже раздаётся оглушительный звук входной двери, и женский крик заставляет нас остановиться, переглянуться и пройти к лестнице, чтобы понять, что происходит.

— Где Роланд? — кричит она.