Тогда я еще не знал, что эта картина будет часто являться мне в воспоминаниях: моя жена, раскрасневшаяся, лежащая на спине, с искусанными губами и прикрытыми глазами… ласкающая себя и невыносимо сексуально постанывающая.

Я не выдержал рванул кружево трусиков, чтобы видеть, как ее пальцы исчезают в розовой плоти и блестят от влаги. Хрипло застонав, наклонил голову и коснулся ее лона языком, Марианна тут же схватила меня за волосы, громко вскрикнула. Я сам проник в нее средним пальцем на всю длину и ощутил, как ритмично она сокращается вокруг него, услышал ее резкий крик, но не дал сомкнуть колени, продолжая ласкать ее пальцем и языком одновременно.

"

"Когда последняя судорога стихла, она открыла глаза и, приподняв голову, посмотрела на меня с томной улыбкой. Я же снова наклонил голову и стал ее облизывать. Я чувствовал на своем языке ее вкус — самый сладкий сок на свете. Член уже буквально молил о разрядке. Десны пекло, температура тела зашкаливала. Но я продолжал нежно и неторопливо пожирать ее плоть, миллиметр за миллиметром. Изредка прикусывал кожу и чувствовал, как она выгибается и стонет мое имя:

— Ниииик.

Пожалуйста… пожалуйста. Возьми меня. Сейчас.

Все так же продолжая ласкать языком, протянул руку и начал играть с набухшими сосками, заставив ее втянуть в себя воздух и жалобно всхлипывать.

Я же приподнялся наверх к ноющей женской груди и облизал сосок. А затем дунул на него и услышал тихий стон.

Марианна лихорадочно стягивала с меня штаны, пока я уделял внимание другому соску. Она бесстыдно распахнула ноги, дерзко поощряя меня на большее. И я уже не в силах был отказаться от этого пиршества. Я медленно вошел в нее и начал осторожно двигаться.

Она была очень горячей и мокрой, горела от нетерпения. Я знал, что она хотела жесткого и страстного секса, но сейчас хотел по-другому. ЧЕРТ, я тоже люблю ворваться в нее со всей дури и долбиться, что есть мочи. Но сейчас я сдерживал себя. Чувствовал, как по спине стекает пот, по телу проходит дрожь от потребности кончить, но не позволял себе сорваться. Это был один из тех редких моментов, когда я не трахал, не брал ее жестко и остервенело, а занимался с ней любовью. Когда казалось, что лучше умереть, чем упустить из виду ее закатывающиеся от наслаждения глаза и пронзительные крики удовольствия.

Она кричала мое имя, судорожно сжимая мой член тугой плотью и царапая спину, толкая меня за ту грань реальности, которая всегда стиралась в ее присутствии. Я зарычал, изливаясь в нее. Марианна, гладила мои волосы, пока я выравнивал дыхание, положив голову на ее плечо и вдыхая воцарившийся в комнате запах бурного секса.

***

Но все мои планы полетели к чертовой матери, как и все в этой гребанной жизни всегда случается ""кстати"".