— Я любил тебя… всю свою вечность… Марианна…

***

Он надел кольцо мне на палец, и я чувствовала, как слезы текут по моим щекам, замерзая, превращаясь в лед. Но в этот момент боль от холода и голода отступила. Любимый. Как же ему больно сейчас. Он должен сделать то, что я бы не смогла сделать никогда… ради меня. Все только ради меня. Я хотела, чтобы Ник простил меня за это. За то, что сейчас будет умирать дважды. Первый раз вместе со мной, а второй совсем один. Я сделала усилие и обхватила его пальцы, почувствовала в них рукоятку кинжала, поднесла лезвие к своей груди и, глядя в безумно любимые синие глаза, которые потемнели от отчаяния, прошептала:

— Я любила тебя всю свою вечность… Ник.

***

Слышать это признание… от нее… сейчас. это было больно. Безумно больно… И бесценно… Важнее, чем глоток воды для страждущего от жажды в пустыне… Драгоценнее, чем корка хлеба для умирающего нищего… Прекраснее, чем чувствовать нежные лучи солнца на коже после пяти сотен лет жизни в кромешной тьме…

В этот момент эти слова стали для меня всем. Именно ради них мне была дана эта никчемная жизнь…

И ради этого мгновения стоило пройти все те шесть кругов Ада, что я оставил за спиной. Пройти, чтобы окунуться в самый страшный, последний, седьмой круг.

Прошептал занемевшими ледяными губами:

— Закрой глаза, любимая.

***

— Нет, я хочу смотреть на тебя… хочу, чтобы ты остался в моих глазах. Хочу, чтобы навечно остался в них. Прости меня… прости за это, — я почувствовала как голос совсем исчезает, — но я буду с тобой… ты меня почувствуешь. Обещаю.

Сжала его пальцы сильнее и улыбнулась из последних сил. Я хотела послать ему надежду, дать кусочек тепла. Пусть больше никогда ему не будет больно.

***

— Я заберу тебя туда, где мы будем счастливы.

— Только не отпускай меня, держи крепче. Не разжимай рук.

— Не отпущу. Никогда. Клянусь. Буду держать до последнего вздоха. Моего вздоха.

Я потерял себя в ее глазах. В той любви, что плескалась в них. Резко вонзил кинжал ей в сердце, а сам потонул в сиреневом цвете, поглотившем всего меня… Мои мысли… Мои чувства… мое прошлое… будущее и гребаное настоящее, в котором я убивал одним движением, одним орудием сразу двоих… Успел сплести пальцы другой руки с окровавленными пальцами Марианны, которые она невольно прижала к своей груди. Я смотрел на нее, забирая ее последний вздох, последний взгляд. А потом она уронила голову мне на грудь… Я заорал. Захрипел. Взвыл. На несколько секунд обезумев от отчаяния, от потери, от того, что я еще жив, а она уже нет… От того, что по моим рукам течет ее кровь, и она еще теплая…

Осторожно закрыл ей глаза, в которых навечно осталось мое отражение.

Я не знал, откуда появились эти чертовы силы обнять мою мертвую девочку, но я обещал, что не отпущу, не разожму рук.