Но Лорсанов заупрямился.

— Почему?

— Нет, и все. Он вообще не любит, когда ему что-то напоминает о потере. Считает себя виноватым в гибели жены. Экспертиза утверждает, что его жена уже была мертва на момент аварии, но упрямец вбил себе в голову, что это не так. Сейчас одна из инородных частиц снова дрейфует в опасной близости от позвоночника, впивается остро и причиняет адские боли. Поэтому он пошевелиться постели не мог. Осколок давит на такие точки, когда любое прикосновение, даже вот такое, самое легкое, кажется мучительным.

Сулим касается моего запястья. Как страшно! Я даже представить себе не могу, что чувствовал Лорсанов.

— Опасно ли делать операцию

— Есть риски. Совсем недавно их не было, однако сейчас они снова возникли. Если что-то пойдет не так, есть риск паралича нижних конечностей и полной атрофии мужской функции.

— А если не делать операцию?

— Если ничего не делать, можно ждать, пока снова угроза пропадет. Это будет временно. Лорсанов слишком долго с этим играл и скоро доиграется, что осколок сам лишит его возможности двигаться или попросту оборвет его жизнь. Нужно решить, как поступить.

И решить в кратчайшие сроки. Лорсанов сейчас не в состоянии принять решение.

— Ему стало хуже?

Сердце щемит болью и беспокойство, неожиданно сильным, мучительным.

— Довлат проваливается в забытье, временами отключается. Защитная реакция организма. Как врач, который давно наблюдает за его состоянием, с полной ответственностью заявляю, что решение нужно принять именно сейчас. И, если ж так вышло, что вы – его невеста…

Меня берет оторопь и легким морозцем по коже проносится осознание важности принимаемого решения.

Оно кажется неподъемным, тяжелым грузом.

Могу ли я? Имею ли право решать, как поступить? Ведь я знаю Лорсанова совсем немного…

Это не просто сказать “да или нет” сейчас. За каждым словом лежит ответственность и последствия.

Если все пройдет хорошо, я буду рада.

Но, что, если вдруг произойдет нечто не очень хорошее? Лорсанову придется с этим жить, а мне… достанется груз вины за неверное решение и вред, невольно причиненный мужчине.

Слишком тяжелый вопрос! Нельзя торопиться…

Мы даже не помолвлены официально, чтобы я решала такие вопросы. Я предпринимаю попытку уйти от принятия сложного решения:

— У него нет других близких родственников?

— Лорсанов — выходец из приюта с младенческого возраста.

У него нет родных. Есть только родственники жены. И, как его друг, я скажу честно, очень рад, что решение принимают не они. Есть шанс, что вы сделаете правильный выбор.

— А что не так с родственниками жены?"

"— Они не желают Довлату ничего лучше, чем мучительная смерть.

— Но я… Но я… Официальной помолвки не было, — бормочу, понимая, что силы и решимость тают с каждой секундой.