У него и суммы такой нет. Семейство мал мала меньше, да и самого того и гляди прижмут. «А вот пускай выдает мне маслоартельный пай! — вдруг осенило Данила Пачина. — Пускай воротит! У меня там больше двухсот рублей. Дома бы наскребли сколько-нибудь да к свату Ивану съездить, подзанять. Остальное либо у того же Шустова, либо у шибановского приказчика Володи Зырина…»

Так думал повеселевший Данило, ступая напрямую к шустовскому дому по мягкой осенней тропе, проложенной по ольховским задворинам около бань. Ветер не давал ему пути. У амбара, переделанного в омшаник, Данило больше чем надо мыл сапоги в лужице из-под первого снега.

… Александр Леонтьевич Шустов — коренной ольховский крестьянин — еще до семнадцатого года самоучкой дошел сперва до приемщика, затем и до маслодельного мастера, после чего ездил в город Череповец Новгородской губернии учиться кооперативному делу. Кооперативное движение, начатое земствами сразу после реформ, графу Витте не удалось приостановить. Даже и прижатое к ногтю, оно широко и быстро развивалось по всей России. В 1904 году Николай Второй подписал уложение об учреждении мелкого кредита. Тогда, словно грибы после дождя, начали расти городские и сельские кооперативные общества. (Еще в 1870 году в селе Ошта Олонецкой губернии открылось первое сельское общество.) В 1912 году был создан московский народный банк, общий баланс которого к весне восемнадцатого года достиг семисот девятнадцати миллионов рублей. Только за осень 1914 года и одного льна было продано за границу на двадцать миллионов. Паевый капитал одного лишь сибирского союза маслоартелей превышал два с половиной миллиона, сумма его баланса составила сорок четыре миллиона рублей… Однако подписанный Лениным декрет от 20 марта 1917 года, дававший широкий простор русской кооперации, был отменен уже в восемнадцатом. А вскоре кооперативные средства, собранные за многие годы, начали изыматься государством, и Отто Юльевич Шмидт, руководивший тогда всем кооперативным делом, уже ратовал за его полное подчинение государству.

С тех пор много воды утекло. Отто Юльевич забросил кооперацию и подался в полярники. Союзы кооператоров то и дело перетряхивались, переименовывались и чистились от чуждого элемента. Но масло и лен, кожи и шерсть, зерно и картошка государству нужны были как и раньше…"

"Бухгалтер Ольховского отделения маслоартели Александр Леонтьевич Шустов вначале только дивился и недоумевал: зачем сворачивать кредитное дело? Для чего душить во младенчестве машинные товарищества и ТОЗы — этих младенцев, рано или поздно выросших бы в крепких здоровяков производственного кооперирования? Почему понадобились какие-то совсем новые колхозы? Ведь все и так вроде бы шло по Ленину.