Ну и самое, пожалуй, важное: нервозность – это всегда подозрительно. Чем больше я нервничаю, тем выше шансы вызвать лишнее любопытство.

Раз так, нужно расслабиться. Просто взять и забыть о том, что у меня есть повод бояться закона.

Повинуясь этим мыслям, я откинулась на спинку диванчика и сделала несколько глубоких вдохов. Однако через минуту не удержалась и опять взглянула на Вирджа.

Сокурсник отлично понимал степень опасности, которой я сейчас подвергалась, и в синих глазах читалось раскаяние. А ещё во взгляде была мольба!

Только этой молчаливой молитвы будущему великому скульптору показалось мало…

– Я высеку твой бюст в мраморе, – воспользовавшись повисшей в купе тишиной, жалобно сказал он.

И всё бы хорошо, но наши попутчики были слишком далеки от мира искусства и смысла реплики не поняли. Как итог, эти четыре дурака… зашлись дружным хохотом.

Поезд ехал быстро, в купе слышался приглушенный стук колёс, за окном по-прежнему мелькал заснеженный пейзаж, только полей становилось всё меньше, а островков леса, наоборот, больше.

Сбросившие листву клёны и дубы смешивались с высокими соснами и пушистыми ёлками – обычное, но очень гармоничное соседство.

Изредка попадались рябины, усыпанные алыми гроздьями, и азанарис с его удивительными оранжевыми цветами.

Всё верно, именно цветами. Этот высокий кустарник жил по собственным правилам и выбрасывал бутоны лишь после того, как наступали морозы. Учёные объясняли подобную особенность магическим происхождением растения…

Лазурное небо медленно, но неотвратимо затягивало бело-сизыми облаками, на горизонте виднелась тёмная полоса. Мы двигались навстречу снегопаду, и это не огорчало, а скорее наоборот – я предвкушала эту встречу и одновременно надеялась, что наступившее затишье продлится подольше.

Что у меня будет возможность спокойно насладиться красотой падающего снега.

Да, представители семейства тес Вирион дали передышку. Они не угомонились, но перескочили на обсуждение последних новостей Империи. Вирдж, невзирая на всю свою раздраженность, в разговоре тоже участвовал, причём активно. Судя по напору и тону, «младшенький» в теме действительно разбирался.

Только надежды не оправдались: обсуждение инициатив первого министра и перспектив повышения налогов закончилось гораздо раньше, чем с неба посыпались первые крупные хлопья.

О том, что я снова под прицелом, сообщила внезапная тишина, наполнившая купе…

А потом Осб спросил:

– Айрин, чего загрустила?

Я отвернулась от окна и отрицательно покачала головой. Тут же сказала вслух:

– Не загрустила. Всё в порядке.

Осберт, выслушав возражения, кивнул и поинтересовался галантно:

– Может, ещё чаю? Или лучше обед?

Уж чего-чего, а есть не хотелось.