– Я знаю, что девушки, наделённые Древней кровью, обязаны хранить невинность до брака, и потеря невинности – самое страшное из всех возможных преступлений, за него на плаху отправляют. А мужчины с Древней кровью… у вас ведь всё иначе, правда? Вам можно? Или вы…

Уж чего-чего, а такого мой высокопоставленный собеседник точно не ждал. Он даже вином поперхнулся и посмотрел с укором.

Через миг предложил:

– Айрин, а давай какой-нибудь другой вопрос?

Я отрицательно качнула головой, и тогда Идгард признался:

– Да, мы тоже обязаны. И нас тоже отправляют на плаху.

Я сначала не поверила, зато когда дошло… Но ведь старшему «поросёнку» тридцать один! А он…

– Как ты это выдерживаешь? – выдохнула я. А поймав ну очень неоднозначный взгляд, пояснила: – Я слышала, что для вас, для мужчин, это важнее, и сдерживаться вам физиологически сложно.

– Блокировка, – напомнил Ид хмуро. – Мне сдерживаться почти легко.

Меня вновь накрыло изумление, но продлилось оно недолго. Просто был ещё один вопрос, и любопытство буквально выло.

– А как определять? То есть с девушками всё понятно, а у вас? Вас же не проверишь.

Это невозможно технически.

Идгард опять глянул укоризненно и признаваться точно не хотел, но…

– В случае преждевременной связи или измены законному супругу Древняя кровь умирает, а узор гаснет и становится неподвижным, – после очень долгой паузы сказал маг. – И это правило действует для всех, независимо от пола.

Мой взгляд опять устремился к его запястьям, и в наполнившей спальню тишине прозвучало ровное, с тенью иронии:

– Айрин, прекрати.

Вот теперь я смутилась, причём жутко, до пылающих ушей.

Пробормотала:

– Прости. Я не хотела обидеть, просто это очень интересно.

– Да, я понимаю, – ирония в голосе Идгарда стала отчётливой. – А теперь давай поговорим о чём-нибудь другом? О чём-нибудь нейтральном?

– Давай, – согласилась я покорно.

– Как поживаешь? – сделав новый глоток из бокала, спросил Ид.

Увы, но ответить было нечего. Ищейка и сам знал, поэтому я пожала плечами.

– Я тоже поживаю неплохо, – заявил Ид, чем вызвал лёгкую улыбку. – Только снегопад этот бесконечный утомил.

– Да, и меня.

Новый «нейтральный вопрос», новый «ответ», и стало ясно, что говорить нам, считай, не о чем.

В смысле, эти нейтральные темы совершенно неинтересны – не только мне, но и самому Иду.

Говорить хотелось о другом. О том, о чём нельзя. О симпатиях и чувствах, о том, что случилось за гобеленом. Думаю, именно поэтому разговор в какой-то момент сошел на нет, комнату вновь окутала тишина.

Теперь мы молча сидели друг напротив друга, в тусклом свете немногочисленных светильников, и пили. Я – воду, Идгард – то самое вино.