Первую жену я видела не часто, только на семейных встречах, но мне вполне хватало, что муж обязан был  всё делить  между нами поровну. К примеру – ночь у меня, ночь у неё, браслет мне – точно такой же – ей.  Я пыталась привыкнуть… Но не смогла. Каждый раз, когда Хамдан проводил время с первой супругой, я умирала, сгорая заживо. Не хотелось ни есть, ни пить, ничего, я просто лежала, не вставая, бездумно уставившись в стену. Или плакала, пока было – чем.

В голове Лены мелькнула мысль, что в чём-то их судьба похожа: она также умирала каждый раз, когда Марк отправлялся к очередной подружке.

Пусть она у него была единственной законной женой, но неизвестно, что хуже – делить мужчину с одной постоянной соперницей или с тремя десятками временных?

- В моём доме мне ни в чём не было отказа, но когда я вынужденно посещала семейные праздники, то тут же ощущала разницу в положении, - продолжала Светлана Ильинична. –  Ещё и языка не знала… Но самое ужасное – у Хамдана от первой жены уже были дети, которые тоже требовали его внимания. Как он ни старался, как ни бился – против обычаев не попрёшь – мне доставались крохи, почти всё время он проводил в другом доме – с первой женой или с детьми.

И однажды я сломалась: как раз после очередного семейного сборища. Первая жена грубо со мной обошлась, а её старший сын  назвал меня шармутой. К этому моменту я уже знала значение этого слова – у нас таких называют шалавами.

Лена охнула.

- Ему было уже четырнадцать, вполне отдавал себе отчёт, что делает, но убило не это, а что никто – никто, понимаешь? – его не одёрнул, не пожурил. И не заставил передо мной извиниться. Тут я  поняла, что никогда не стану для них своей, что Хамдан не всесилен и не всегда сможет  меня защитить, что его семья никогда не признает моего ребёнка равным… И что было делать? Разводы у шейхов не приветствуются, отпустить жену он не может.

Я решилась бежать. Самое забавное, что помогла мне в этом как раз первая жена. Оказывается, одна из моих служанок держала с ней связь, передавая всё, что происходило в моём доме, и ещё до того, как я сама узнала о беременности, сообщила первой жене, что у русской шармуты не пришли в срок месячные.  Мне передали, что у меня два выхода – бежать или умереть, потому что первая жена не позволит родиться моему ребёнку. Ей не нужны конкуренты собственным детям, ведь Хамдан любит меня, а не её, поэтому может передать власть сыну от русской.  Она говорила мне, а служанка переводила, мол, тебе тут плохо, а будет еще хуже. Уедешь – устроишь жизнь, как захочешь, дам много денег, помогу сбежать. Останешься – умрёшь.  И я согласилась.

- Господи… И как всё прошло? Ведь нужны документы, границы… Мусульманская страна!

- Долго рассказывать, но как видишь, - она развела руками, - всё получилось.