Мы выбрали пару разных упаковок, так как не знали, что именно ей подойдет.

И на этот раз под словом «ей» я подразумевала не Варю, а ее девочку. Нашу внучку. В это невозможно поверить.

– Мама! – Варин голос был тихим и очень усталым.

– Как ты, деточка? – я бросилась к ней, обняла, поцеловала ее горячие щечки. Какая же она еще маленькая, как она может быть матерью? Какая ты бываешь странная, жизнь.

– Папа! – Варя попыталась присесть на кровати, и ее лицо перекосилось от острой боли.

– Лежи, детка. Не надо садиться, – пробормотала я. О, я помню, как после рождения самой Вари я неделю стонала и клялась всем и каждому, что «больше никогда». И все в нашем роддоме меня поддерживали в этом.

– Я здесь, здесь, лежи, малышка, – Гриша взял Варю за руку и тихонько сжал ее пальцы.

– Это девочка, па-ап, – всхлипнула Варя. – Прости!

– Что? – изумленно посмотрел на нее Гриша. Да и я, признаться, была обескуражена.

– Я знаю, что ты хотел мальчика! Все мужчины хотят мальчиков! – и Варя вдруг расплакалась, частично от усталости, частично от гормонов. Переходный возраст, знаете ли, не подарок. А если он вдруг совмещается с гормональной бурей, связанной с рождением ребенка, – это становится просто опасно. Как снежная лавина. Завалит – не выберешься.

– Эй, ты что! Ты о чем говоришь, Варвара-краса, девичья коса? И зачем бы мне нужен был мальчишка? От них одни проблемы, разве нет? Да я вообще-то именно девочку хотел. Только девочку и никого другого.

– Правда? – всхлипнула Варя и разрыдалась еще больше.

– Ты что, сероглазка! Когда я тебе врал? – возмутился Гриша. – Лучше скажи, хочешь булочку? Мы с мамой принесли, ты там глянь. Сок есть, и еще сказали, тебе хорошо сгущенку.

– Я бы съела… борща, – выдала наша принцесса сквозь слезы.

– Борща? – мы переглянулись в отчаянии. Ну где мы ей сейчас тут борща возьмем?

– Но и булка сойдет, – смилостивилась она. – Ах да, и еще. Мам, пап!

– Да, детка, – кивнули мы, внутренне приготовившись к «худшему», к тому, что она попросит у нас черной икры, или кумкват, или луну с неба."

"– Я хочу, чтобы вы дали ей имя, – сказала она, заглатывая булку с творогом за один, максимум два прикуса. Мы переглянулись.

– Правда? Ты уверена?

– Да, конечно, – кивнула она с набитым ртом. – Вы так много для меня сделали, и это – самое меньшее, что я могу сделать в ответ. Так что – выбирайте имя.

– Ты выбирай, – сказала я Грише. Он весь подобрался, выпрямился и даже порозовел от такой чести. Он на несколько минут задумался, а затем вынырнул из своего внутреннего пространства с готовым ответом.

– Назовем ее Наташей, а? – гордо выдал он. Мы с Варей переглянулись и, не сговариваясь, замотали головами.

– Не-ет, не пойдет, – пробормотала она.